Страница 117 из 142
Двигаясь навстречу стае кузнечиков, ящерица с прицепом пересекалась с пешими бокатами, спасающимися бегством. Они были достаточно быстрыми и выносливыми, чтобы покамест избегать жучьего нашествия. Прямо на ходу гуманоиды на волокуше начали бросать пробегающим мимо соратникам щиты и шлемы, дабы те могли хоть как-то защититься. В прицепе лежало много экипировки, которую при сложившихся обстоятельствах лучше было вернуть владельцам.
Ловя подачи, босяки снаряжались допзащитой и продолжали бег. Однако у некоторых из них пробуждался боевой дух, и они разворачивались на сто восемьдесят градусов, начиная двигаться вслед за ящерицей. Так отряд выступивший против кузнечиков прямо по пути, постепенно обрастал добровольцами.
Приближаясь к области кишащей жуками, мчащаяся в бой толпа заходилась яростным воинским криком. По аналогии с людьми, наверное, это помогало бокатам зарядиться храбростью и самоотверженностью перед схваткой. Глядя на эту лавину злобных мужиков, ведомую гигантским жукоедом, Фёдор не испытывал ни малейшего желания с ними контактировать. Добив тех, кого успел перехватить, мыслительный центр отдал приказ всем стрельцам отступать и прятаться в лесу. Прыгучие насекомые и лесистая местность идеально подходили для такой тактики — диверсионная война с избеганием прямой стычки и мелкими ударами по уязвимым местам.
Завидев отход кузнечиков, бокаты растерялись и затормозили. Несколько гильдийцев побежало отволакивать нашпигованных шипами раненных под защиту большинства. Остальные воины озадаченно крутили головами, разглядывая придорожные заросли. Судя по звукам, кузнечики копошились среди растений, а значит могли вновь атаковать в любой момент.
Внезапно, один из бойцов выкрикнул какое-то слово, и все бокаты принялись торопливо выстраивать стены из щитов. Похоже до гуманоидов дошло, что жуки могли уже прицеливаться по ним из чащи. На самом деле так и было. Мыслительный центр рассчитывал совершить несколько выстрелов из слепой зоны, пока противники не опомнились. Однако те опомнились и достаточно своевременно, чтобы помешать плану федоройцев. В итоге из стены зарослей вылетел всего один шип, на удачу, и он поразил случайного гвардейца в плечо закрытое стёганкой. Бокат мучительно простонал и поспешил спрятаться за формирующейся шеренгой.
Рассуждая над следующим своим шагом, коллективный разум увидел лишь одну возможность для эффективной атаки. Ещё один шип полетел в наездника правящего динозавром. Он попал тому прямо в висок и сдвинул на бок металлический шлем на голове. После этого ящеровод всполошился и прильнул торсом к седлу, уходя с линии стрельбы. Его пассажиры в том же седле, начали накрывать зверовода своими телами и просить щиты у пеших товарищей. В общем, все понимали, что водитель ящерки самая важная персона в этом сборище, и его следует беречь в первую очередь.
«Как я всегда и думал, дневное нападение — паршивая затея.» — расстроился Фёдор.
Все кузнечики перешли в режим преследования обоза. Прыгая по лесу, стрельцы оставались неподалёку от отступающего воинства, рассчитывая совершить ещё несколько атак исподтишка. Занимая позиции на высоких деревьях, снайперы Роя получали огневые точки для обстрела дороги. По грунтовке, позади повозок бежало несколько десятков голых марафонцев с щитами. При свете дня, эти бокаты замечали прицеливающихся жуков, после чего начинали бежать боком и прикрываться.
Стрельба по таким целям очень быстро показала свою неэффективность. Пока болты долетали, пехотинцы успевали обезопасить себя от попадания. Кузнечикам удавалось усложнять врагам жизнь, но не калечить и убивать их.
Так прошли первые минуты боя. Затем к месту событий прибыла аэроподдержка Роя.
«Доброе утро Вьетнам!» — мысленно воскликнул Фёдор, пока вереница из тридцати восьми бомбардировщиков выходила на линию удара по колонне противника.
Жужжание биолопастей и целая туча жуков в небе вынудила всех дееспособных бокатов вооружиться луками и арбалетами. Всё это оказалось бестолку, ведь мультикоптеры оставались на недоступной для этих орудий высоте. Тщетные попытки достать ос стрелами быстро прекратились. Мыслительный центр в свою очередь не спешил давать команду на сброс, желая получше прицелиться и подгадать момент без сильного ветра.
В конце концов идеальные условия для удара наступили из-за другого обстоятельства. Всему обозу пришлось остановиться, поскольку на пути лежало очередное дерево. В тот же миг поступила ментальная команда:
«Ебашь!»
Двадцать единиц тяжёлого хлама устремилось вниз, разгоняясь согласно формуле ускорения свободного падения свойственного этой планете.
У бокатов запечатлевших момент сброса было секунд восемь, чтобы отреагировать. Маленькие человечки внизу засуетились, спрыгивая с фургонов и разбегаясь в стороны.
Так сумели сделать только те, кто был на ходу. Лежачим же раненным оставалось только проживать последние мгновения перед своим обращением в отбивную.
Грохот от жутких столкновений разнёсся на сотни метров вокруг. Крыши металлических коробов вогнулись, брёвна и валуны раскололись, взрываясь разлетающимися осколками. Неподвижные тела увечных моментально расплющило, разорвало. Невезучие ящерицы вздрогнули и повалились с ног — даже для них попадание кинетической бомбы было ощутимым.
Когда снаряды приземлились и худшее было позади, бокаты побежали скорее цеплять дерево-преграду за переднюю рептилию, дабы освободить путь. Другие гуманоиды полезли обратно на коробы, с которых только что спрыгнули. Оттуда они начали снимать носилки с ранеными, которые страждуще умоляли им помочь. Оставить бедолаг на крышах, означало обречь их на гибель. Воины не могли поступить столь безжалостно со своими соратниками, и потому занялись эвакуацией калек с повозок на землю.
Увидев происходящее, Фёдор тотчас приказал пойти на снижение восемнадцати ещё заряженным бомбардировщикам. Лишь небольшая часть бокатов не забыла о необходимости прикрывать воздух, поэтому в приблизившихся ос полетело совсем мало стрел. Вторая волна бомб обрушилась гораздо быстрее и прицельнее первой.