Страница 114 из 142
Увидев деревянную модель, Халима слегка изумился, но затем быстро расслабился и расплылся в довольной улыбке. Слово из палочек и камешков старик собирал почти с закрытыми глазами. Не потому что выпендривался, а потому что едва ли не засыпал на ходу. Закончив, он провёл над буквами ребром ладони и с напускной торжественностью произнёс:
— Роварон!
Уже через пару секунд, не дожидаясь реакции и дополнительных вопросов от жуков, Халима снова погрузился лицом в подушку.
«„Варон“ — лодка, „роварон“ — корабль.» — рассуждал главенствующий разум — «„и“ — это зачастую окончание для свойства или прилагательного. Значит, полное название королевства с символом белого дерева звучит… „Корабельно-древесное государство“ или же… „Страна корабельного дерева“! Вот оно!»
После этого, картина реальности у Фёдора окончательно сложилась воедино. Было бы сложно разобраться к чему здесь корабли, если бы не предшествующая экспедиция на юго-запад. Очевидно белые деревья являлись каким-то особым материалом для производства суден. Выращивая эти растения в промышленных масштабах, бокаты свозили их к верфи на острове, где и применяли в данной отрасли. Как бы странно это не смотрелось, но королевство без выходов к морю, находящееся посреди равнин и лесов, было ориентировано на мореходство и судостроение. Даже в название себе они взяли эпитет «корабельный». Логики прослеживалось немного, но наверное бокатам было виднее, как величать свои гособразования. На выращивание этой породы они тратили немалые земельные и трудовые ресурсы, так что, в принципе, имели право использовать такое словечко…
В то же время в голове перерожденца возник и другой вопрос, касающийся взаимодействия со столяром. Как так вышло, что он умудрился заказать создание той же фигурки, что и Халима? Получалось, что это произошло совершенно случайно, от незнания человека, что роварони означает именно «корабль». Фёдор просто продублировал уже существующее задание от учителя, сам того не подозревая.
Однако при чём здесь лодка с рыбаком и почему Миару сперва начал делать её, хотя никто его об этом не просил?
Ответ, скорее всего, крылся в событиях следующего дня. Ведь на следующее утро после демонстрации самодельного знамени, начался военный поход гвардейцев и наёмников. Рой был вынужден резко сменить стратегию выживания и пойти на кардинальные меры. Миару не был выпущен из своей камеры и остался навечно отделён от Халимы. Очевидно, в таких условиях все договора о производстве фигурок оказались под вопросом. Мастер просто засомневался, что он, как и прежде, будет получать награду за выполненную работу. Именно поэтому он не стал утруждаться над созданием большой сложной модели и самостоятельно переключился на задачу попроще.
И ведь в вырезании лодки тоже имелась своя логика. Слова «варон» и «роварон» почти идентичны, за исключением префикса. По трудоёмкости же производство маленькой шлюпки и здоровенного парусника отличается в разы. Скорей всего, столяр посчитал, что умник Халима сумеет объяснить жукам оба слова и по одной лодке. Поэтому в условиях неопределённости во взаимоотношениях с Роем он избрал именно такую фигурку, как наиболее простую и одновременно удовлетворяющую запрос заказчика. Уже потом, когда слизевик настоял на создании конкретно большого корабля, мастер, так уж и быть, согласился на выполнение сложного и дорогостоящего заказа. Хотя для перевода слова «роварони», при наличии лодки, большой корабль уже особо и не требовался. Именно гарантии оплаты со стороны надзирателя побудили резчика всё же взяться за крупный проект.
После такого к Миару было не подкопаться. Фёдору оставалось винить только себя в том, что он вынудил раба потратить кучу времени на раскрытие всего пары букв.
Коллективный разум сильно не расстроился. Зато теперь у него была превосходная модель судна. Жукам оставалось лишь налепить на неё стикер с подписью. Корабль под названием «корабль» отправился в плавание по углу с заметками…