Страница 10 из 75
Фигнер запрыгнул на подножку.
— Клещи замыкаются, — констатировал он. — Пока французы без офицеров, надо уходить малыми группами.
— Тропу через угольные ямы помнишь?
— От низины вправо, меж двух елок, дальше боковая колея.
Он прочитал мои мысли. Мы с проводниками излазили этот участок довольно неплохо. Пойдешь по широкой колее — увязнешь в болоте, а нужно брать правее, через корни старого пня, по сухому мху огибать угольную яму, и только потом вываливаться на боковушку. Чужак гарантированно ухнет в топь, но и наши под огнем, в панике, могут ломануться прямо в болото, если им не показать первый поворот.
Граф знал маршрут, но там, у гати, сейчас кровавая каша, раненый Пахомов, французы с двух сторон. В этой мясорубке люди инстинктивно будут цепляться за телегу, за раненого, за командира. Снайперы станут ждать последнего баллона, а потом капкан захлопнется.
Я поймал взгляд Ивана.
Обычно он держал лицо каменным, но сейчас смотрел на меня с нескрываемой тревогой. Ваня скользнул глазами по капоту, под которым пыхтел движок отремонтированный на скорую руку, по императору в ремнях, по моей физиономии.
Да, у меня снова родилась мысль, но она была настолько безумной для него, что я понимал его состояние. Да и напрашивается ведь именно такой выход, напрашивается.
В этом злом прищуре Вани мата было больше, чем в кабаке на Сенной. Сломанная машина, живой Бонапарт на борту, французы на хвосте.
Я выхватил короткоствольный пистолет, за голенище засунул нож. Еще раз маниакально проверил путы императора: узел на поясе, кольцо в полу, фиксация запястий.
Поверх грязного кляпа черные глаза корсиканца внимательно следили за каждым моим движением.
Да уж, Толя, ну и влип же ты…
Глава 5
Я снова уставился на корсиканца. Нужно было уже действовать, воплощать в жизнь свою задумку, которая так не нравилась Ване.
Эх, Бонапарт, сколько проблем из-за тебя.
Я снова прошелся по его ремням. Дернул узел на его поясе. Проверил крепежное кольцо в полу. Стяжку на запястьях. Иван вязал на совесть, как заправский палач. Я механически повотрял все это интуитивно отдаляя исполнение своего решения.
— Глаз не спускать. Рот не открывать. Мамелюку не разрешать даже голову поднимать, — бросил я стрелку. — Старший — Иван.
Рядом маячил Лукьян, я хлопнул парня по плечу:
— Ты со мной.
Он радостно махнул головой. Дорожка пошла вверх под уклон. Аврора оставалась в руках Вани и казака. Фигнеровские и лукьяновские люди все больше и больше отставали, становясь очередной преградой для неприятеля. Пора и мне. Уж слишком многое поставлено на эту операцию. Ивану я доверял, он из тех, кто умрет, но свой долг выполнит. У него теперь в жизни одна задача — доставить Наполеона в штаб. Сломанный движок, хитромордый император и фанатик Рустам являются слишком взрывоопасной смесью.
Выдохнув, я приготовился спрыгнуть.
Иван схватил меня за рукав.
Глаза у него пылали бешенством. Он окинул взглядом запеленутого Бонапарта, лес позади. И яростно сжал челюсти, аж желваки заходили ходуном.
Я спрыгнул в мокрый мох.
— Ваня, за руль, — я горько улыбнулся. — Бонапарт на тебе.
— Григорий Пантелеич… — выдохнул он.
Я улыбнулся. Даже мой «немой» заговорил.
— Я выиграю вам время, — грустно отрезал я. — Иначе они сядут на хвост. Гони.
Подлетел Фигнер, глаза лихорадочно блестят.
— Я остаюсь, — хрипнул он. — Маршрут Ивану укажу и останусь.
— На борт, Александр Христофорович.
— Справятся.
— На борт! Тут Бонапарт! — нахмурился я. — Пасть ему заткнули, но мозги не вышибли. Ваня за рулем. А коли вычудит француз чего? Кто его держать будет? Ты здесь нужнее. Я всего лишь ювелир, да чуть понемногу всего знаю. Но ежели что — именно ты сможешь с хитрецой вытащить пленника к нам в штаб.
Фигнер грязно выругался, довод был железный.
Иван не двигался. Я посмотрел на него с легкой улыбкой.
— Вань. Мне нужно время. Вам нужен отрыв. Тяни машину из этого надоевшего болота, а дальше Фигнер проведет. Здесь я полезнее буду, чем в машине.
— Я не могу оставить тебя, Григорий Пантелеич…
Собрав в кулак свои эмоции, я вымолвил:
— Увози корсиканца к Кутузову.
Иван тяжело посмотрел на меня, губы сжаты в тонкую линию.
Я сдавил его запястье:
— Это приказ. Выполняй.
Пуля с визгом вгрызлась в ствол сосны над нами. За воротник посыпалась труха, Иван даже не моргнул. Приказы на него не действовали.
Оставалось бить по больному.
— Вань, оглянись.
Он не хотел, я дернул его за рукав.
— Смотри, чтоб тебя…
Иван нехотя скосил глаза. Вон вдалеке уползающий в грязь раненый. Чуть дальше — трупы. Французская пехота, встающая в рост.
— Мы все домой хотим, — просипел я. — Ты, я, Лукьян, граф. Довезешь его — у нас будет шанс выжить. Не спасай меня сейчас. Всех спасай. Всех, Ваня.
Он зажмурился. Мужик, из которого клещами не вытянешь звука, сейчас кричал так, что я это физически слышал. Он хотел послать к дьяволу Кутузова, войну, императора, взвалить меня на горб и утащить.
— Гони, Ваня.
Очень медленно мой бывший телохранитель окинул взглядом заросший буреломом лес впереди и Лукьяна возле меня. Потом выдохнул и провел ладонью по рычагу.
— Возвращайся, брат, — прошептал он.
Не уверен, что именно это он сказал, уж очень тихо вымолвил, да и шум вокруг не давал расслышать.
Я отступил.
Иван дожал рычаг. «Аврора» с тошным запахом сивухи и перекаленного масла, поползла вперед. Фигнер высматривал дорогу, а французский император скосил глаза на меня. Белая тряпка на его лице мерно шевелилась в такт дыханию.
Мне нечего было ему сказать, просто поднял пистолет на уровень груди и плавно опустил ствол вниз. Намек прозрачнее некуда.
Машина втягивалась в лес. Сначала скрылся борт, затем спина Фигнера. Вскоре от «Авроры» остались глубокие борозды в раскисшей глине да чавкающий звук мотора. При каждом неровном такте движка у меня екало под ложечкой.
— К угольным ямам. Ходу.
Первым рванул Лукьян. Пригибаясь под ветками, я двинул следом. До обугленных пней было рукой подать, но рельеф тут менялся. Слева змеилась гнилая топь, справа торчали корни. Сухой проход прятался между двумя елями. Нужно брать правее, по сухому мху в обход угольной ямы, и только потом вываливаться на боковушку.
У обгоревшего пня мы присели. У Лукьяна на поясе было несколько пистолетов. У меня всего один. Зато у меня было несколько идей о том как собрать здесь последний рубеж обороны. И к моему счастью интуиция меня не подвела. К нам пригибаясь шли двое наших, из снайперов. Я встал и подал знак. Они тут же вскинули оружие, но узнав меня радостно осклабились. Обрисовав ситуацию, мы заняли позиции.
Первый снайпер пристроил длинный ствол на мшистый корень. Второй боец залег чуть ниже, за поваленной сосной, перекрывая левый фланг. Я втиснулся между ними, выложив перед собой пистолет.
— Бьем редко, — проинструктировал я. — Выщелкиваем только старших. Офицеры, сержанты, проводники.
— Понял, — кивнул первый стрелок.