Страница 81 из 136
«А что толку? Как ты откроешь счет, если у тебя нет паспорта».
Взгляд упал на фотографию на стене. На ней хозяйка дома стояла рядом с двумя мужчинами: старший, скорее всего, тот самый сын, о котором она рассказывала, а младший, примерно одного возраста с Михаилом, наверняка внук. И тут нашего героя осенила внезапная мысль.
– Я сейчас нахожусь в гостях у одной женщины, – сказал он. – Возможно, она поможет мне в этом вопросе…
Положив трубку, Михаил вернулся в гостиную и, не откладывая разговор в долгий ящик, сразу обратился к госпоже Мори с просьбой. Она сначала наотрез отказалась.
– Нет, нет, нет. – Хозяйка замотала головой и руками одновременно. – Майкл-сан, вы меня простите, но я не хочу связываться с чужими деньгами. Я пожилой человек, мало ли что может со мной случиться.
– Госпожа Мори, никто из нас ни от чего не застрахован, – сказал Михаил. – Не только с вами, но и со мной может случиться что угодно. Просто мне больше не к кому обратиться. Единственный человек, кто бы мог мне помочь, лежит в больнице без сознания. Когда она придет в себя… – он сделал паузу и громко вздохнул. – А открыть счет я не могу, мой паспорт остался в разрушенном общежитии.
После его слов госпожа Мори молча встала и ушла в другую комнату, а спустя несколько минут вернулась и протянула ему клочок бумаги, на котором были написаны банковские реквизиты.
Госпожа Мори предлагала остаться ночевать у нее, но Михаилу стало неудобно стеснять ее, и он вежливо отказался. Но, чего греха таить, ему жуть как не хотелось тащиться посреди ночи в лагерь. После ванны и вкусного десерта его так разморило, что к моменту их расставания он уже еле стоял на ногах.
В тот вечер он добрался до школы ближе к полуночи. В классе горел приглушенный свет, на потолке лежали длинные тени и стоял кислый запах мужских тел. Хорошо, что на эту работу не берут женщин, иначе они бы задохнулись здесь от таких ароматов. Одни волонтеры уже видели десятый сон, другие развлекали себя как могли. Кто-то общался полушепотом, чтобы не мешать спящим, кто-то читал мангу – популярные в Японии журналы комиксов, кто-то пялился в смартфоны, разглядывая счастливые фотографии из прошлой жизни и ужасающие новые, сделанные в местах, где оставила свой след катастрофа.
Когда Михаил добрался до лагеря, сон как рукой сняло. Да и о каком сне могла идти речь, когда у него руки чесались, так хотелось взять карандаш и перенести все увиденное за день на бумагу. Он немного пообщался с Хэчиро, рассказал о состоянии Юми и о встрече с госпожой Мори, а потом достал художественные принадлежности и устроился на одном из подоконников. Необычно яркий свет луны, струившийся в окно, добавлял освещения. Михаил с головой ушел в творчество и совершенно не обращал внимания на недоуменные взгляды коллег. Он уже давно привык, что из-за его увлечения многие смотрят на него как на чудака. Но разве для творческого человека это имеет значение?
В этот раз на его рисунке Юми не танцевала, не играла на бильярде, не парила на своем скутере над городом, точно хорошенькая Баба-яга, и не выглядела как загадочная девушка Кагуя-химэ, прилетевшая из столицы Луны. Он рисовал ее в образе самурая. Вокруг нее сверкали молнии, струи ливня хлестали по земле, превращая ее в липкое полужидкое месиво. По лицу Юми стекали капли воды. В коротких шортах и промокшей майке, облегающей ее совершенные формы, она стояла по колено в грязи и, занеся меч над головой, готовилась дать отпор невидимому врагу, имя которому Стихия.
Михаил так увлекся, что не сразу заметил стоящего рядом Хэчиро, и очнулся, лишь когда услышал его голос.
– Майкл-сан, прости, я не хотел подсматривать, – извинился он. – Ты так увлеченно рисовал, что даже не слышал, как я подошел. Можно посмотреть? – Он кивнул на блокнот.
И хоть Михаилу не хотелось показывать незаконченный рисунок, он не мог отказать. Пока Хэчиро молча рассматривал его, в задумчивости потирая щетинистый подбородок, парень весь извелся, как обычно стесняясь своего творчества.
– Понимаешь, я его еще не закончил, – не выдержав долгой паузы, он начал оправдываться. – Надо еще кое-что…
– Я вижу, что не закончил, – перебил его Хэчиро, он оторвал взгляд от блокнота и посмотрел на него. – Но и этого достаточно, чтобы понять, как классно ты рисуешь. Можно посмотрю другие?
– Смотри. – Михаил пожал плечами.
Хэчиро принялся листать страницы, останавливая взгляд на некоторых рисунках, а на том, где была изображена волна-акула, он задержался особенно долго. Хэчиро снова вернулся к последнему, на котором Юми стояла с мечом над головой, еще раз внимательно посмотрел на него и вернул блокнот.
– Аники, откуда такая фантазия? Ты где-то учился? – спросил он.
– Нет, – замотал головой Михаил, – самоучка.
– Скажу тебе, очень талантливый самоучка, – улыбнулся Хэчиро и похлопал его по-дружески по плечу. – Ложись спать, Рембрандт, уже поздно, а нам завтра рано вставать, – сказал он и направился к своему матрасу.
Точно так же Михаила называл Тони. Слова Хэчиро как будто прорвали какую-то плотину внутри, и воспоминания нахлынули потоком…