Страница 54 из 136
Beilis Pub был одним из немногих бильярдных клубов Сендая. Как сказал Йоши, большинство японцев этой игре предпочитают пение в караоке. О своей любви к бильярду Михаил никогда не говорил, а о том, что Тони тоже не прочь погонять шары, узнал случайно. В один из вечеров, когда на улице моросил дождь и не хотелось никуда идти, друг предложил, как он выразился, «позырить» его любимый фильм «Поединок». Михаил не видел его прежде, но почти сразу понял, почему он нравится Тони. Вряд ли человек, ровно дышащий к бильярду, будет смотреть десятки раз кино про парня, мечтающего стать королем этой игры. Михаил сам такой, фильм «Подлинный Вермеер» он знал наизусть. Когда соседи по комнате выяснили, что у них есть общее увлечение, они решили как-нибудь вместе сходить в бильярдный клуб. Вот только найти его в Сендае оказалось не так-то просто, а всезнающий «Гугл» в этом вопросе был полным профаном. В общем, когда они обратились за помощью к Йоши, тот посоветовал Beilis Pub, поскольку все любители бильярда, которых он знал, ходят именно туда. Сам японец не умел играть, но каждый раз, когда парни отправлялись в клуб, ехал с ними. Иногда Михаилу казалось, что самурай был готов чем угодно заниматься, лишь бы быть рядом с европейскими друзьями. Кстати, Йоши этого не скрывал. «Общаясь с вами, я повышаю свой уровень английского языка», – не стесняясь, говорил он.
«Так мы же сегодня собирались досмотреть сериал “Острые козырьки”. Остался один сезон», – написал Михаил.
Ответ не заставил себя долго ждать:
«Досмотрим в другой раз. Я не хочу провести еще одну бессонную ночь».
«Ты так переживаешь за Томми, что спать не можешь?» – Михаил поставил удивленный смайлик, имея в виду главного героя сериала.
«Мистер Шелби здесь ни при чем. Как подумаю, что вчера опять проиграл тебе пятьдесят баксов, так сон сразу напрочь пропадает. Хочу отыграться», – написал Тони и влепил ухмыляющуюся рожицу.
Получив последнее сообщение, парень чуть не рассмеялся в голос. А ведь это была инициатива Тони играть на деньги, Михаил даже словом не обмолвился на эту тему.
«Однако американец – азартный Парамоша», – подумал он и вспомнил московского друга Вовку Тменова. Видимо, игроки все одинаковые и цель у всех одна: победа любой ценой. В противном случае пытаются взять реванш.
«Я могу вернуть тебе деньги», – написал Михаил.
«Ты спятил?» – Тони поставил возмущенный смайл. Михаил не успел ответить на это сообщение, как вдогонку прилетело еще одно: «Это я предложил играть на бабки. Ты хочешь, чтобы я не только спать не мог, но еще и чувствовал себя мерзавцем?»
«Тогда напитки за мой счет. Скоро буду», – ответил Михаил. Он собирался поехать на метро, а потом подумал: «А почему бы мне на честно выигранные деньги не проехаться на такси» – и открыл приложение на телефоне.
Голос преподавателя, прозвучавший словно из далекого мира загадочной девушки Кагуя, вернул его в аудиторию.
– Господа студенты, на следующей лекции я расскажу вам о таком направлении в японском фольклоре, как обакэбанаси. – Господин Дадзая написал на доске соответствующие иероглифы. – Оно включает в себя рассказы об оборотнях. Майкл-сан, – он с улыбкой посмотрел на Михаила, – эта тема даст вам неограниченные возможности для полета вашей фантазии…
Сразу после лекции Михаил сел в такси и отправился в бильярдный клуб. Спустя сорок минут водитель свернул с центрального проспекта на параллельную, тихую и спокойную улочку и остановился у здания с вертикальной вывеской, на которой было штук двадцать квадратиков. Внутри каждого из них светилось название того или иного заведения. Поставив рычаг коробки передач на паркинг, водитель обернулся и с улыбкой от уха до уха сообщил на английском: «Приехали».
«А то я сам не вижу», – мысленно усмехнулся Михаил и, рассчитавшись, вышел из машины. Не так уж часто он позволял себе ездить на такси, но, когда это случалось, он в прямом смысле слова кайфовал от того, что его везет водитель в костюме и кипенно-белых перчатках на идеально чистом автомобиле. В такие моменты Михаил чувствовал себя чуть ли не принцем Датским.
Вдоль дороги стояли припаркованные автомобили, а на тротуаре у входа в здание Михаил заметил несколько скутеров. Теперь при виде этих двухколесных «тарахтелок» он всегда вспоминал танцовщицу. К сожалению, тогда Михаил не разглядел ее транспорт, увидел лишь его стоп-сигналы. То же самое было и с музыкой. После той встречи он не мог спокойно слушать Прокофьева и группу A
Через несколько минут Михаил вошел в клуб и огляделся. Несмотря на нелюбовь японцев к бильярду, все столы оказались заняты. Само по себе заведение было небольшим, это под караоке японцы отводили целые дворцы, а для бильярдного клуба в Сендае хватило и трех залов. В двух стояло по четыре стола, а в третьем, самом маленьком, всего два. Не обнаружив среди посетителей своих друзей, Михаил направился к барной стойке, за которой возвышался уже знакомый бармен в расстегнутой белой рубашке с закатанными по локоть рукавами. Чуть в стороне от него сидел мужчина, прожигавший своим взглядом стоящий перед ним стакан с янтарной жидкостью.
– Привет, Майки. – Бармен протянул руку, на запястье которой красовалась татуировка в виде иероглифа, означающего слово «любовь». Михаилу даже не пришлось спрашивать, где играют друзья. – Твои парни в малом зале.
– Понял. – Он кивнул, ответив на рукопожатие.
Он уже хотел идти дальше, но Горо, так звали бармена, продолжил разговор.
– Сегодня у вас необычная компания, – хитро улыбнулся он и привычным движением головы откинул со лба длинную челку.
– Что ты имеешь в виду? – Михаил нахмурился.
– За соседним с вашим столом играют девчонки. – Горо подмигнул и с ухмылкой добавил: – Вот только их две, а вас трое. Ну, думаю, как-нибудь разберетесь. Так что дерзайте, парни.
Услышав слово «девчонки», Михаил почувствовал, как екнуло в груди, и тут же вспомнил о скутерах у входа. Конечно, глупо было думать, что один из них принадлежит танцовщице, таких железных скакунов в Японии пруд пруди. И тем не менее робкая надежда закралась в сердце, заставив его биться неровными скачками.
– Спасибо за совет, – ответил Михаил. Он снова предпринял попытку уйти, но Горо не дал ему этого сделать. Видимо, его душа требовала общения, а тот японец, который сидел за стойкой и тупо смотрел на стакан, явно говорить не намеревался.