Страница 45 из 136
– Мобильной связи нет на всем восточном побережье, – бросив на него взгляд, ответил водитель. Он сунул смартфон в карман и снова уставился на дорогу. – Одному Будде известно, когда она появится.
– Как я понял, сейчас многое зависит от него, – грустно усмехнулся Михаил и вспомнил, как сказал доктор после операции: «Мы сделали все, что в наших силах, теперь остается надеяться на Будду».
«Ну а на кого еще уповать человеку, когда он становится бессильным перед обстоятельствами?» – подумал Михаил и, стиснув зубы от отчаяния, снова уставился в окно.
Тэцуя вдруг резко затормозил, вынуждая его посмотреть на дорогу, посреди которой зияла огромная дыра.
– Ох, ничего себе, – присвистнул Михаил.
В свете фар он отчетливо видел, как вздыбилось буграми асфальтовое покрытие и потрескалось, словно какой-то великан играючи разломал его на куски.
– Все, дальше проехать не смогу, – сказал Тэцуя. – Твой университет там. – Он указал вперед. – Посмотри, что землетрясение сделало с улицей.
– Спасибо, что подвезли, – поблагодарил Михаил. Он взялся за ручку, собираясь открыть дверь, но на мгновение замешкался, опять вспомнив об отсутствии денег. – Простите, что не могу заплатить. – Михаил виновато посмотрел на него и встретился с его суровым взглядом.
– Да не нужны мне твои деньги, – взмахнув руками, вспылил Тэцуя. – Я буду себя чувствовать подлецом, если в такой ситуации возьму с тебя плату за проезд.
– Домо аригато, – еще раз поблагодарил Михаил по-японски.
– Подзяруста, – бросил Тэцуя.
Впервые услышав от местного жителя русское слово, Михаил пришел в недоумение. Он только открыл рот, собираясь спросить, откуда Тэцуя это знает, как тот опередил его.
– У меня есть русская приятельница, она учит меня вашему языку. Еще я умею говорить… – Он замолчал, вспоминая, что хотел сказать, и посмотрел вверх, будто искал подсказки у самого Будды. – Карашо, датуйте, досиданья, пасибо, – наконец выдал он, смешно исковеркав русские слова.
Михаил посмотрел вслед удаляющейся машине и направился по неосвещенной улице в сторону общежития, думая лишь о том, как бы не угодить в расщелину. Пока они ехали, совсем стемнело. Первое время было непросто идти по ухабам без фонарика. Михаил вытащил из куртки телефон на всякий случай проверить, вдруг случилось невозможное и он заработал. Но, увы, после цунами чудо технологического прогресса превратилось в ненужную безделушку. Михаил от досады замахнулся, собираясь выкинуть его, но в последний момент передумал. «Оставлю его как напоминание об этих страшных событиях».
Постепенно глаза привыкли к темноте, и он смог различить участки исковерканной дороги. Казалось, здесь недавно прошли боевые действия: приходилось то перепрыгивать, то огибать поваленные столбы мачт городского освещения, упавшие деревья и обломки зданий. Тротуар тоже оказался разбитым, идти по нему было ничуть не легче, чем по дороге. Город словно вымер, вокруг ни души и тишина… звенящая, пугающая еще больше, чем звуки приближающегося цунами. Сжимая в кармане железный обломок, Михаил шагал наугад, напряженно вглядываясь в темноту и совсем не узнавая улицы, по которой они с американцем ходили миллион раз. Сердце замерло, а затем бешено застучало, когда он увидел уцелевшие фрагменты знакомого решетчатого забора и калитку, ведущую на территорию общежития. Если бы не она, Михаил подумал бы, что ошибся адресом.
Трудно передать словами чувства и эмоции человека, который вернулся в свое жилище и обнаружил на его месте руины. Пока шел, Михаил вспомнил, что в холодильнике в общаге остался кусок пиццы, которую они с Тони заказывали несколько дней назад. Наверняка она уже засохла, и тем не менее он представлял, с каким аппетитом слопает ее. Михаил мечтал о горячем душе, чистой одежде и своей кровати, хотя и понимал, что из-за отсутствия в городе водоснабжения и электричества осуществить первую часть желания в ближайшее время не получится. А теперь, оказавшись перед разрушенным общежитием, он понял: остальное тоже так и останется мечтой. Какое-то время он в полной прострации смотрел на обломки здания, на кучи кирпича и дерева, черной массой проступающие на фоне чуть более светлого неба, и снова все происходящее казалось ему кошмарным сном. Но стоило только подумать о том, что под этими руинами остались его документы и последние деньги, как парня охватила паника, а в голове, словно загнанный заяц, заметался вечный вопрос русского классика: «Что делать?»
Михаил не с луны свалился, конечно, он понимал, что нужно обратиться за помощью в русское консульство. Вот только молодой человек понятия не имел, где оно находится. Хорошо, если в Сендае есть его представительство, а если придется ехать в Токио… Как это сделать, когда не ходит общественный транспорт? От всех этих мыслей и вопросов голова готова была взорваться. Михаил подумал об интернете, и рука снова потянулась в карман за телефоном, но тут же плетью повисла вдоль тела. «Что толку теперь с этого куска железа?» – грустно усмехнулся он.
О том, что невыносимо хотелось есть и спать, Михаил старался не думать, это были самые ничтожные проблемы по сравнению с теми, что свалились на него вместе с трагедией. И снова зазвучали в голове слова инспектора курса Ксении Сергеевны: «Восприми эту поездку как приключение». Теперь, как никогда прежде, они казались ему жестокой насмешкой. Михаил вспомнил, какое испытал разочарование, когда стоял на крыше, глядя вслед удаляющейся лодке со спасателями. Глупыш! Тогда он еще не знал, что внезапно остался без дома. А те чувства, которые он испытал в тот момент, были просто ерундой. И снова перед глазами бегущей строкой замельтешили слова отца: «Сынок, все относительно в нашей жизни».
Но ни паспорт, ни потерянные деньги, ничто его так не огорчало в тот момент, как оставшиеся под завалами блокноты с рисунками, на которых была изображена Юми. При мысли о том, что вместе с катастрофой рухнули последние надежды снова увидеть ее, Михаил почувствовал ком в горле. Он сжал кулаки и стиснул зубы до боли, до скрежета, всеми силами сдерживая слезы, рвущиеся наружу. Рука потянулась к внутреннему карману куртки, где лежал блокнот, подаренный Котаро. Теперь набросок, нарисованный на борту вертолета, остался единственным напоминанием о ней…