Страница 32 из 136
Глава 7
За то время, пока длилось обследование, Михаил успел лишь сделать набросок, на котором гигантская волна несется на город, сметая все на своем пути. С того момента, как он увидел это жуткое зрелище, оно не выходило у него из головы. Ему невыносимо хотелось избавиться от навязчивого видения, но сделать это он мог единственным способом – перенести увиденное на бумагу. У Михаила уже не раз такое бывало: особо запавший в душу эпизод из жизни не давал ему покоя, но стоило только нарисовать его, как он тут же переставал терзать сознание. На его рисунке волна выглядела не такой, какой зачастую изображали ее художники. Воображение Михаила нарисовало ее гребень в виде раскрытой пасти огромной акулы, на острые клыки которой, словно на шампуры, были нанизаны корабли, машины и дома. Она нависла над небоскребами, выглядевшими по сравнению с ней спичечными коробками, будто собиралась их проглотить. Парень как раз прорисовывал глаз хищницы, когда над его головой раздался голос доктора Сиро.
– Майкл-сан, могу я с вами поговорить?
Он встрепенулся, спешно закрыл блокнот и поднялся с пола. Когда господин Такахаси выставил его из комнаты, он вышел в коридор, осмотрелся вокруг, думая, куда бы присесть, но, не обнаружив поблизости ни одной скамейки, ничего умнее не придумал, как сесть на пол. Конечно, Михаил мог пойти в зал для эвакуированных, где наверняка остались свободные кровати, но не хотелось заставлять врача искать его по всему спортивному комплексу. Ему и так забот хватает. Чтобы никому не мешать, Михаил устроился возле стены, подобрав под себя ноги по-турецки, и, как обычно, с головой погрузился в мир творчества, не замечая суеты вокруг. И пока он рисовал, людям не было до него дела. Никто из медицинского персонала не сделал ему замечания из серии: «Молодой человек, вы сидите в неположенном месте».
– Да, конечно. – Михаил кивнул.
– У меня для вас не очень хорошие новости. – Господин Такахаси поджал губы и печально вздохнул.
– Что вы имеете в виду? – Лицо Михаила напряглось от волнения.
– Только то, что состояние вашего друга очень тяжелое, – сообщил доктор Сиро. – Мы сделали рентген и обнаружили в мягких тканях брюшной полости посторонний предмет, похожий на осколок какого-то металла. Как он получил ранение? – спросил он.
– Я не могу точно сказать, но, думаю, это произошло в тот момент, когда «Хонду», в которой мы спасались от цунами, кинуло на корабль тем боком, где сидел Тони. В тот момент он ударился головой о стойку и потерял сознание. А потом машину выкинуло на крышу здания. Мы смогли из нее выбраться, и я обнаружил в обшивке двери отверстие размером с монету. Судя по тому, что оно находилось на одном уровне с его раной, я сделал вывод, что какая-то железяка, вроде арматуры, пробила дверь, а вместе с ней и его бок.
– Видимо, кусок этой железяки каким-то образом откололся и остался в нем, – предположил Сиро.
Представив эту картину, Михаил содрогнулся и почувствовал, как по коже побежали мурашки.
– Сэр, а почему тогда у него не было кровотечения? – спросил он. – Мы нашли в машине аптечку и с помощью перекиси очень быстро остановили кровь.
– В его случае осколок сыграл роль пробки. Он перекрыл рану, и крови некуда было деваться, – объяснил доктор. – Вашему другу срочно необходима операция, нужно как можно быстрей извлечь инородный предмет. Если ее не сделать в ближайшее время… – Он замолчал и шумно вздохнул. – Все может закончиться летальным исходом.
Михаил почувствовал ком в горле, стало трудно дышать.
– Сэр, что для этого нужно? – спросил он, судорожно сглотнув.
– Только его согласие, – ответил господин Такахаси.
– А он что, против? – Михаил округлил глаза и уже собрался ворваться в помещение, чтобы устроить Тони взбучку, но доктор опередил его.
– Сейчас уже нет, но, когда мы только сообщили ему об этом, первое, что он сказал: «Мне не нужна ваша операция». И даже хотел уйти. Начал вставать с кровати, но, когда понял, что не в состоянии этого сделать, согласился. Он сказал: «Док, делайте что хотите, только по-любому я должен вернуться в Америку. У меня там любимая девушка».
Услышав его слова, Михаил облегченно вздохнул. Хоть он и понимал: отказаться от операции в подобном случае – все равно что совершить харакири. Но, зная взбалмошного Тони, он нисколько бы не удивился, если бы тот так и поступил.
– Когда вы планируете ее делать? – спросил он.
– Прямо сейчас, – ответил господин Такахаси. – Нельзя медлить ни минуты.
– А сколько она будет длиться? – спросил Михаил, подумав о том, что, пока из Тони будут вытаскивать кусок железа, он смотается в университет на разведку.
Правда, как это сделать он пока не представлял. Когда они подлетали к Сендаю, Михаил видел с вертолета, как сильно затопило город. К тому же Котаро рассказал, что разрушена инфраструктура, нет электричества, газа, многие дома остались без водоснабжения и отопления, не ходит общественный транспорт, метро закрыто. Ну и натворила дел стихия!
– Только Будда знает ответ на ваш вопрос, – уклончиво ответил доктор Сиро.
– Понятно, – хмыкнул Михаил. – Это значит «долго». Я успею за это время съездить в университет? – спросил он. – Нужно выяснить, что с ним стало после цунами.
– А где вы учитесь? – поинтересовался доктор.
– В Тохоку.
Навстречу им два медбрата катили каталку. Посмотрев в их сторону, господин Такахаси махнул рукой и позвал на японском. Михаил без проблем разобрал: «Идите сюда».
«Не такой уж я и отрубленный, кое-что все-таки понимаю», – мысленно похвалил себя он и пообещал себе всерьез заняться языком.
– До вчерашнего дня дорога от этого спорткомплекса до вашего университета на общественном транспорте заняла бы максимум полтора часа, – вернулся к разговору господин Такахаси. – Но в нынешней ситуации я не могу ответить на ваш вопрос.
Тем временем санитары подошли к ним, господин Такахаси открыл дверь, пропустил их в помещение и произнес уже более сложную фразу на японском, из которой Михаил разобрал лишь первые два слова – «срочно» и «пострадавший». Третье он слышал впервые. Но, судя по тому, как мужчины подкатили каталку к кровати и стали перекладывать Тони, скорее всего, оно означало «операционная». Михаил поймал себя на мысли, что теперь запомнит его на всю жизнь. Увидев друга, Тони попытался улыбнуться, но улыбка вышла несколько печальной. Темные круги под глазами сильно выделялись на его болезненном лице.