Страница 3 из 67
— Сказал, что на стрелке были люди, которых там быть никак не должно было. Во-первых, балашихинские, — Гия невозмутимо кивнул, предлагая продолжить. — А во-вторых, какие-то военные. Поставили говорит на колени Хромого и Черного и всех, кто с ними приехал.
— Прямо таки на колени? — уточнил Гия, задумчиво водя пальцем по набалдашнику трости, лежащей у него на коленях.
— Базарит что да, и что балашихинские после этого утащили с собой Хромого и уехали, — Журик невесело ухмыльнулся краешком рта, а потом на пару секунд прикрыл глаза из-за подступивший неожиданно тошноты. — И явно не в Есентуки. Короче, думаю, зажмурили Хромого. Готов спорить, что где-то в той лесополосе и прикопали.
— Положим, ты прав, —кивнул Вор. — Тогда почему Черный жив-здоров и спокойно продолжает заниматься делами города?
— В этом и у меня непонятка, — покачал головой Журик.
— Спросим, — заверил подопечного Гия. — Ну а это, — Гия посмотрел на разукрашенное лицо Журика, — у тебя откуда?
— Вот оттуда. Жук про груз ничё не знал, да и про стрелку вполне мог приукрасить или насвистеть. Вот я и решил: раз уж я в Лобне и человек Митяя у меня, то логично было бы вызвонить и самого Митяя и поспрашать уже у него. По грузу и по Хромому.
— Ну и как? Поспрашал? — с иронией во взгляде посмотрел на Журика грузин.
— Беспредельщик он, в натуре. Приехал толпой и со стволом, — Журик примолк и злобно выдохнул. — Короче, не вышло у нас разговора. Но ничё — за мной не заржавеет.
— В итоге, — Гия спустил с колен трость и опёрся ей об пол. — Единственный, кто точно может нам рассказать, что ж случилось на этой стрелке и кто находится в прямом доступе — это Черный. Тогда так. Через два дня организую сходняк. Вот пусть на нём нам Черный и расскажет: кто там был на этой стрелке и куда Хромого увезли.
— А с Митяем что? — посмотрел снизу-вверх на поднявшегося на ноги Вора Журик.
— Будем решать. И решать жестко. На Вора руку поднимать нельзя, — кивнул Гия и, развернувшись в сторону выхода, добавил через плечо: — Но уже после сходняка. А ты поправляйся поскорей.
29 ноября 1988 года, г. Лобня. Митяев Олег Петрович
Олег Митяев был расстроен. И не из-за того, что позавчера ударил револьвером московского Вора по голове. Тут парень считал, что был в своём праве: нечего брать в заложники его близкого и так нагло зазывать «на разговор». Да и на разговор ли? Так что жулик тот, черноволосый, получил по заслугам. И на предупреждение Сокола о том, что поднимать руку на Вора чревато последствиями — Митяй махнул рукой. Пускай еще приезжает. Олег готов и теперь научен опытом: меньше, чем с четырьмя кентами никуда не ходит.
Переживал Олег вчерашним утром по другому поводу — всё дело было в Жене Жуке. Друге детства, который где-то год назад пристрастился к картам и всё чаще стал пропадать где-то вне Митяевского поля зрения. Парни заметно отдалились друг от друга, а вчера вообще разругались вдрызг. Хотя, по мнению Олега, предъявил он кенту по делу: какого хера Женек ошивается у Тяпы и через это всех чуть не подставил? Но Жук предъяву принял в штыки — оттаскивали их друг от друга в итоге всей толпою.
А ещё эта Ритка! Чёрт же дёрнул Олега её трахнуть! И ведь сама так и лезла в штаны — всё о деньгах на какую-то косметику трындела. А что Олег — железный, что ли? Ну дал ей денег и оприходовал по синей дыне. Так-то по трезвяку у Митяя на неё не факт, что встал бы. Главное, чтобы эта дурочка не проболталась — а то как-то немного даже неудобно перед Жентосом.
Но все эти переживания — ничто по сравнению с тем удовольствием, какое боксер получил, когда он лично утром доехал до рынка и увидел у входа пустоту! Тяпа не стал залупаться и освободил территорию под Митяя. Это была победа, которая на какое-то время затмила всё. Отдав распоряжения своим напёрсточникам и зарядив Шуру задачей — найти барыгу пожирней и выставить на бабки, — Олег отправился на авторынок, а потом и в «Шарик» по делам.
Однако уже к вечеру настроение снова ушло в ноль. С рынка прибежал Копейка и сообщил неприятные новости: Шуру и Кучу приняли менты, а наперсточников разогнали и строго предупредили: «Увидим ещё раз — поймаем и отвезём следом за товарищами в ГОВД».
Конечно, первым делом Митяй нашёл своего заряженного участкового Самойлова. Дал денег и настоятельно попросил сгонять в родную ментуру и поводить жалом — узнать, что вообще произошло. Поводил. Оказалось, что делом плотно занялся замначальника ГОВД по оперативной части майор Жарков и держал его на контроле. Так что следовало на утро готовить мыльно-рыльные для ребят со сменой одежды. Ну и как-то выручать пацанов. Потому Олег решил идти на приём к этому майору лично — доверить такое было просто некому. Так что к десяти утра Митяй уже сидел на втором этаже родной ментуры у кабинета Жаркова и уже полчаса мариновался в ожидании, когда же его наконец вызовут, заодно пытаясь понять: случившееся — результат банального не фарта или… или что?
— Митяев! — Олег встрепенулся, услышав приглушённый мужской голос за дверью. Подскочил, потянул за ручку и вошёл в кабинет майора.
Кабинет оказался просторным, но без всяких излишеств. Высокие потолки, старый, кое-где потрескавшийся известковый потолок с пожелтевшим плафоном посередине. Стены выкрашены бледно-зелёной масляной. В одном месте краска вздулась пузырём, в другом — пошла паутинкой трещин.
Пол — крашеный дощатый, сероватый, с вытоптанными у прохода и стола белыми пятнами. Под ногами Митяя доски заскрипели, но в целом выглядело добротно, по-рабочему. У дальней стены — два стула для посетителей, в углу — обычный железный сейф, выкрашенный чёрной молотковой эмалью, с облупившейся ручкой. Рядом с ним — платяной шкаф из светлого дерева, дверца чуть приоткрыта, виднеется вешалка с кителем и полка с какими-то папками.
Сам стол майора — тяжёлый, канцелярский, на толстых ножках, с выдвижными ящиками. Столешница — тёмно-коричневый дерматин, протёртый на углах до дыр, кое-где залитый чернилами. На столе — телефон с дисковым набором, чёрная чернильница-непроливайка с торчащей из неё канцелярской ручкой и пепельница, забитая бычками из-под папирос.