Страница 4 из 67
Майор Жарков в синей ментовской рубашке что-то сосредоточенно заполнял, сидя за рабочим столом в своём кабинете, даже не подняв головы на вошедшего. Скрипнула ручка, прошуршала бумага. Майору было хорошо за сорок, но выглядел он бодро. Короткая стрижка, волосы тёмные, с обильной сединой на висках — так называемая «соль с перцем». Лицо широкое, простоватое, с крупными чертами, глаза — серые, усталые. На щеках — синеватая щетина.
— Иван Аристархович, можно? — неуверенно спросил Митяй. Называть кого-то по имени-отчеству ему было не особо привычно.
— Проходи, садись, Митяев, — не отрываясь от чтения и не поднимая головы, офицер умудрился кивнуть в сторону стоящего у стола стула. — Чо пришёл?
— Да короче, — начал Олег, присев на стул и положив руку на столешницу, — там моих пацанов на рынке задержали. Вот пришёл узнать чо да как. Может, как-то на предмет отпустить можно порешать?
— Твоих пацанов? — отнял взгляд от бумаг майор, поднял глаза на Олега и вопросительно посмотрел. — Что это значит — «твоих пацанов»? Ты папа их, что ли, ё-моё, или дядя?
— Да ну нет, чо… — замялся боксёр, почесал рукой штанину надетых по такому «особому» случаю брюк и продолжил: — Короче, пацанов моих, ну… друзей, на рынке повязали вчера по беспределу. Вот я и пришёл.
— Твоих друзей, Митяев, задержали, как ты верно сказал, на рынке за вымогательство, — мент откинулся на спинке стула, хмуро рассматривая посетителя. — Заявление есть, взяли на горячем, протокол изъятия денег чин-чинарём, ё-моё. Так что друзья твои, Митяев, будут сидеть. А вот к тебе вопрос — ты-то чо сюда пришёл?
— Ну как чо? Я это… может, надо? Я готов… — растерялся от такого поведения мента парень.
— Чего готов, пионер? Денег, что ли, занести? — краем губ ухмыльнулся милиционер, но потом снова резко посерьёзнел и, поставив локти на столешницу, зло сказал: — Ты, Митяев, свои сторублёвки будешь своему участковому Самойлову совать, чтоб он ваш шалман прикрывал. Ты с чего, шпана пузатая, решил, что своих охламонов можешь на рынок отправлять — по продавцам шакалить?
— Да я…
— Или ты решил чего? Приехал ночью, огнестрелом пошмолял — и всё, ядреный корень? Что тебе теперь рынок принадлежит?
— Я не…
— Чо «ты не»? Окунь, бляха муха, синеглазый? Думаешь, мы тут сидим и мух не ловим, не знаем про твои дела? Скажи спасибо — заявы от Тяпушкина нет, — майор стукнул костяшками ладони по лежащему перед ним на столе протоколу. — А то сидел бы уже в СИЗО со своими «пацанами». — Последнее слово мент произнёс с иронией. Достал папиросу, продул и отправил в рот: — Запомни, Олежа. В этом городе всё давно уже уложено — кто, где и почему. А ты есть никто, и звать тебя никак. И ничо ты дальше своего авторынка собирать не будешь. И то, там ты пока какую-нибудь глупость не отмочишь.
Чем больше Иван Аристархович говорил, тем больше лицо Митяя наливалось дурной кровью и багровело на глазах.
— Так что уясни, мелочь, чтобы я тебя и твою шпану за километр от рынка и от Армена-мясника не видел! Понял меня? И с деньгами своими ответ такой же — пошёл нахер! — последние слова мент практически выкрикнул, подняв вверх палец и указывая на дверь.
Митяй тяжело вздохнул, поднялся на ноги и двинулся на ватных ногах к выходу. Остановился и посмотрел через плечо с ненавистью во взгляде.
— Зенки не таращи, ё-моё, и помни. Пацаны твои получат по полной — тебе и другим наука. А дёрнешься — поедешь прицепом. Доходчиво объяснил? Всё! Пока гуляй.
Митяй отвернулся и вышел из кабинета, находясь где-то между яростью и полным непониманием, что делать дальше.