Страница 27 из 102
— Ровнин, — с невыразимой сладостью произнес Александр Анатольевич, останавливаясь и закладывая руки за спину. — Ну, порадуй меня! Просто не знаю, чем «на ковре» похвастаться, успехов-то у нас нет. Так может, ты, наш лучший сотрудник, существующий по личному графику и ходящий на работу по своему личному усмотрению, дашь мне хоть что-то, что я смогу руководству в качестве аргумента нашей полезности…
— Не идет тебе это все, — поморщился Олег, — не получается.
— Что не получается? — рыкнул Морозов.
— Даже и слово-то сразу не подберешь, что именно… — почесал затылок оперативник. — Не злословие, не ирония… Короче — не умеешь ты тонко глумиться. Не твое. Ты добрый. Да у нас вообще никто, кроме, может, Ленки, на такое не способен. Но она женщина, ей этот талант в базовой комплектации выдали.
— Было бы смешно, если бы не было грустно, — вздохнул Морозов. — Меня же сейчас опять песочить станут. Ясно, что слова не пули, но так это все достало! И форма эта еще, мать ее так! Под мышками жмет, галстук шею давит!
— Это ты просто раскабанел, — подсказал ему Баженов, выходя из архива с какой-то папкой в руках. — Форму горизонтально перерос, так сказать. Надо чаще в поле бывать, волка ноги кормят.
— Когда? — поинтересовался у него Саша. — Когда мне там бывать? Я себя канцелярской крысой все больше ощущаю.
— Не знаю. Францев успевал.
— Всё потому, что во времена Аркадия Николаевича столько дуристики не было! — совсем уж возмутился Морозов. — Не то что теперь.
— Ну, кстати, да — вступился за начальника Ровнин. — Я тогда раз в неделю куда-то съезжу, пару бумажек отвезу — и шабаш. А его самого на ковер дергали вообще раз в месяц, если не реже. Ну или если он сам с кем-то наверху не хотел пообщаться.
— Вот-вот, — поправил галстук Александр Анатольевич. — А тут по каждому чиху вызывают. Да еще эти два убийства… Олег, дай мне хоть что-нибудь, а? Ты же и там, и там был, все видел. Есть какие-то мысли?
— Мысли есть, но тебе они не понравятся, — честно ответил Ровнин.
— И тем не менее?
— Не вижу я между этими трупами никакой связи, кроме разве того, что в обоих случаях наследницы дочери.
— На таких вводных мы эти «мокрухи» легко раскроем! — расхохотался Баженов. — Дочек под замок, дело в архив.
— А если серьезно? — сурово глянул на Славяна Морозов.
— Саш, правда не знаю, — признался Олег. — Есть у меня версия, что это дело лап оборотня-изгоя, но она даже не за уши притянута, это как-то по-другому называется. Да и кому такое изложишь в главке? Разве что нашему куратору, но ты ведь не к нему едешь.
— Значит, снова меня будут крутить, точно пропеллер, — вздохнул Александр Анатольевич. — Как же надоело! Баженов, а Баженов?
— Чего? — опасливо отозвался Славян.
— А давай ты начальником станешь? Нет, серьезно. Я договорюсь, чтобы меня сняли как не оправдавшего доверие, а тебя как зама на мое место поставили. Да хрен с ним, пусть даже звездочку снимут, переживу. И все довольны — ты в мягком кресле сидеть станешь, а я снова примусь по чердакам и подвалам бегать.
— Не, — сразу отказался Баженов. — Меня в главные начальники нельзя ставить, только в замы, потому что почерк плохой и характер неуживчивый. Но вот про кресло мысль хорошая. В смысле — без должности, оно само.
Правды ради, кресло это, мягкое, с искусственной кожей, высокой спинкой и механизмом, который сидение вверх-вниз двигал, нравилось вообще всем, кроме разве тети Паши. Его год назад в отдел привезли и в кабинете начальника поставили, с тех самых пор все сотрудники о таком же мечтали.
— Шиш тебе! — Морозов показал Славяну означенную фигуру, скрученную из пальцев. — Либо все, либо ничего. Ладно, пойду. Олег, очень тебя прошу: найди мне хоть оборотня-изгоя, хоть маньяка, хоть черта лысого. Но найди!
— В принципе, есть у меня на примете один персонаж, который наутро не помнит, что накануне делал, — глядя в потолок, произнес Баженов. — Если очень надо, то он на себя и вчерашний труп возьмет, и сегодняшний, и даже, не дай бог, завтрашний.
— Ты еще покаркай! — совсем уж возмутился Александр Анатольевич. — Завтрашний! Да и методы твои… Слав, то, что легко проканывало года три назад, сейчас может не просто не сработать. Сейчас такой подход к делу и тебя утопить может, и нас всех. Вместе же на красную зону в Нижний Тагил поедем кирпичи лепить.
— Наше дело предложить, — и не подумал смущаться Баженов. — Тебя на ковре в позу ставят, не меня.
— Извиняюсь, — произнес Ровнин, у которого в кармане закурлыкал телефон. — Да, слушаю.
— Алло, Олег? — осведомился девичий голос в трубке.
— Он самый.
— Это Куваева. Ну, мы вчера на трупе…
— Привет, Анфиса! — перебил собеседницу Олег. — Рад слышать.
Морозов услышал женское имя, махнул рукой, мол, кто о чем, а вшивый все о бане, и двинулся к выходу, Баженов хохотнул, а Ольгин, который за это время ни разу не вступил в разговор, хрустнул очередной сушкой.
— Мы с тобой договаривались о том, что ты протокол подпишешь, — чуть сбиваясь, произнесла девушка. — Может, сегодня встретимся?
— Почему нет? — согласился с ней оперативник, выходя обратно на улицу, поскольку Баженов, с интересом слушающий разговор, начал издавать звуки вроде «сю-сю-сю». — Только не прямо сейчас, ладно? У меня еще дела есть просто. Вот что скажи: ты как к ночным клубам относишься?
— Я? — почему-то удивилась Анфиса. — Даже не знаю… Была пару раз. Мне просто некогда. Учеба же, работа.
— Тебе восемнадцать лет. Какое некогда? Побойся бога!
— Вообще-то мне… А, поняла, это такой комплимент.
— Это правда жизни. Короче, мы сегодня идем веселиться, а то от этих трупов уже башка кругом идет. Сильно много их стало. Ну и протокол я тебе там подпишу.
— Ты про «Мещанский»? — уточнила Куваева. — Ну да, я уже слышала, что там похожее убийство произошло. Наши думают, как бы под шумок вчерашнее дело спихнуть в другой отдел.
— Не думаю, что получится.
— Почему? Там же двойник, оно более тяжкое. Ладно, где и во сколько встречаемся?
Сложно сказать почему, но отчего-то Олег был уверен в том, что Анфиса приедет на встречу в форме, и даже представлял испуганное лицо Гоши, когда тот увидит ее в своем заведении, но нет, ничего подобного. Как оказалось, Куваева то ли успела смотаться домой и переодеться, то ли раскулачила кого-то из коллег, и в результате Ровнин даже не сразу узнал девушку, которой сам же назначил встречу.
— Отлично выглядишь! — совершенно не кривя душой, сообщил он Анфисе.