Страница 28 из 102
— А форма мне, значит, не идет? — легонько уколола его Куваева.
— Форма всем девушкам идет, и ты это не хуже моего знаешь. Идем?
Увидев клуб, который сиял огнями в надвинувшейся на город ночи, Анфиса явно немного удивилась, а после, подумав, произнесла:
— Слушай, я про это место слышала, оно такое… Ну… Недешевое. Нам точно сюда?
И, в принципе, она была права. За то время, что Ленца не было в Москве, Гоша, которого он оставил вместо себя, здорово раскрутил его детище. Мало того, он провел его полную реорганизацию, изменив как внешний облик, так отчасти и идейную направленность. Теперь здесь было не место встречи молодежи, которая приходит на сеты модных диджеев и тематические вечеринки, а царство гламура, который чем дальше, тем сильнее захватывал в плен столицу. Демократичные наряды рейверов и любителей «индастриала» сменили кардиганы, стразы и пайетки, пиво и текилу почти вытеснили кампари и десять видов шампанского, а девушки «гоу-гоу» и вовсе ушли в историю — им на смену пришли концерты западных звезд, пусть и второго эшелона, а также шоу-программы в стиле американских кабаре 20–30-х годов того века.
Да и сам клуб теперь назывался «Золотой бурлеск». Не факт, что хотя бы каждый двадцатый посетитель вообще знал, что такое «бурлеск», но звучало данное словосочетание красиво, звонко и с претензией на эстетичность, потому никто особо на эту тему не заморачивался.
Что до Анфисы, то ее, как показалось Олегу, смущало даже не то, что тут дорого, а то, что их в данное заведение могут попросту не пустить, поскольку «Золотой бурлеск» славился в Москве не только своим роскошным убранством, кухней и шо-программой, но и серьезным фэйс-контролем. Расчетливый и дальновидный Гоша еще в конце двухтысячного года сделал ставку на элитарность порученного ему заведения, установив за главное правило постулат «сюда попадают только успешные люди». Риск того, что идея может провалиться, был велик, но все же она выстрелила, и на сегодня клуб Ленца входил в пятерку самых знаковых ночных заведений столицы. Как в свое время пошутил Олег: «Еще пара лет, и ваш „Золотой бурлеск“ включат в число московских достопримечательностей».
Что до самого Ленца — он в Москве с весны двухтысячного года не появлялся, как, впрочем, и Ростогцев. Ну или наведывался в нее так, что про это вообще никто не знал, включая Олега. Хотя, несомненно, руку на пульсе держал, все нововведения Гоши либо одобрял лично, либо вовсе корректировал и расслабиться своему управляющему не давал. Да и звезды, которые выступали в клубе, скорее всего, приезжали в Россию его трудами.
Ровнин же как был, так и остался в клубе желанным гостем, особенно после того, как во все том же двухтысячном сначала решил проблему с гостями из главка, а позже, уже зимой две тысячи первого, во время небольшого бандитского передела в рамках одного конкретного московского района решил проблему с братвой, для которой клуб Ленца стал камнем преткновения. В результате он не достался ни одной из двух бригад, а окончательно перешел под руку местных оперов. При этом никто не умер, никто не сел и ни у кого не осталось желания из принципа спалить ко всем хренам этот шалман.
Правды ради, Гоша не раз и не два пытался сунуть Олегу пухлые конверты с купюрами, но всякий раз натыкался на отказ. Продолжалось это до той поры, пока однажды Ровнин не дал ему кулаком в ухо и не сказал, что и с Ленцем, и с ним, Гошей, они друзья, а с друзей деньги брать — последнее свинство. С тех пор управляющий больше ему ничего такого не предлагал, зато в приват-зоне появился столик, на котором всегда стояла золотая плашка «Reserved», которая снималась с него только тогда, когда в «Золотой бурлеск» приходил Олег.
Другое дело, что появлялся он там не слишком часто, просто потому, что времени на это у него не было. Разве что только, когда кто-то из серьезных звезд приезжал выступать, да и то не всякий раз.
— Анфис, кто пригласил — тот и платит, — успокоил девушку Олег. — Не парься. Пошли.
На входе, как обычно, толпилась куча народу, которая хотела попасть внутрь, но не смогла по той или иной причине. Ровнин привычно растолкал их плечами, не обращая внимания не недовольные окрики, подмигнул знакомому охраннику, пропустил Анфису в двери первой, а затем последовал за ней.
— Ух ты! — вырвалось у девушки, когда она оказалась в зале, где теперь преобладали золотые и серебряные тона. — Ничего себе! Это сколько же…
— Много, — ответил на не до конца заданный вопрос ей Олег. — Сильно много.
— И откуда у людей столько?
— Откуда-то, — пожал плечами оперативник. — Не к нам вопрос, этим пусть волкодавы с Люсиновской занимаются. Пошли.
— Куда? — спросила Анфиса, слегка ошарашенная увиденным.
— Куда надо! — рассмеялся Олег. — Тебе понравится.
И он ошибся. Ну, не то чтобы совсем, приват-зона, конечно же, произвела на младшего юриста определенное впечатление, вот только происходящее, похоже, навело ее на определенные выводы, которые ей пришлись совсем не по душе.
— Олег, я тут вспомнила, что у меня дела еще сегодня есть, — сообщила она оперативнику после того, как на столик, за который они сели, была поставлена бутылка дорогого шампанского и блюда с тарталетками. — Надо документы подготовить, кое-что напечатать… Ты протокол подпиши, да я пойду, наверное. Извини, конечно…
— Так мы только пришли?
— Ну вот надо! — сдвинула брови девушка. — Вспомнила вот!
— А, понял! — сначала чуть опешил, а после расхохотался Ровнин. — Ты чего, решила, что я этот клуб крышую, что ли?
— Ничего я такого не решила, — отвела глаза в сторону Анфиса. — Даже не…
— Решила-решила! — обвинительно заявил Олег. — Хотя… Я бы на твоем месте подумал так же, по совокупности фактов. Но вынужден тебя расстроить, коррупция — это не про меня. Во-первых, я званием не вышел, кто бы стал какому-то старлею платить? Тут минимум майорские звезды нужны, а то и генеральские. Во-вторых, это не моя земля. Ты же из системы, знаешь, как все работает. Будь мы на Сухаревке — еще бы ладно, а так…
— Олег, привет! — подошел к столику крепко сбитый мужчина в футболке и джинсах, которые здорово контрастировали с нарядами посетителей клуба. — Давно тебя видно не было.
— Так дела, — отозвался Ровнин, пожимая ему руку. — Миш, представляешь, меня только что в коррупционеры записали.
— Тебя? — изумился крепыш. — Кто?
— Да вот, — Олег показал на начавшую краснеть Анфису, — прокуратура. Привел понравившуюся мне девушку отдохнуть и расслабиться после трудовых будней, а она решила, что я этот клуб крышую.