Страница 26 из 102
— Ну да. А смысл сейчас начинать? Да и прокуратура запаздывает что-то. Скоро трупы увозить, а их нет. Вот скажи мне, Ровнин, почему так — мы первые приезжаем, подметки стаптываем, бывает, что и по голове получаем от бандитского элемента, а хвалят потом их? Мол, как умело было распутано сложнейшее дело.
— Диалектика, — флегматично пояснил Олег. — Нам в институте рассказывали о сильно древнем греке Гераклите, так он сказал, что в основе мироздания лежит вечная борьба противоположностей.
— В смысле нас и прокуратуры?
— В смысле — кто первый доложит о раскрытии, тот и молодец. Прокурорские к начальству ближе, вот они первыми и успевают на раздачу пряников. А мы вечно в бегах. Ладно, я что хотел, то увидел, пойду, пожалуй. Тим, коли не в труд, ты мне звякни, расскажи, как с соседями поговорил. И фотки пришли на почту, как готовы будут, лады? А я, если вдруг до чего докопаюсь, тебя в рапорт включу по-любому. Чай, не чужие люди.
— Договорились, — хлопнул его по плечу оперативник из «Мещанского», встал со ступеньки и направился в квартиру.
Может, конечно, следовало бы Ровнину тут задержаться, послушать рассказы соседей, но отчего-то Олег был железно уверен в том, что те ночью ничего не слышали. И бабки у подъезда тоже ничего не видели, и люди погибшие были хорошие, и так далее и тому подобное. Все как вчера.
На уровне рефлексов он ощущал, что связь между двумя убийствами — этим и вчерашним — есть, но нащупать эту тонкую ниточку, которая поможет распутать клубок, пока не получалось. И не в последнюю очередь из-за того, что связи между погибшими людьми нет вообще никакой. Старушка с «Сокола» всю жизнь в автопарке проработала, то ли учетницей, то ли зачетницей, Олег не разобрал, что там Серега сказал, а переспрашивать не стал. Супружеская чета же совсем другого разлива люди, академического, преподаватели, работали в каком-то частном вузе, которых в последнее время развелось как собак нерезаных. Разная социальная принадлежность, разный круг общения, в конце-то концов — разный уровень благосостояния. Старушка жила по принципу достойной бедности, квартира же погибших преподавателей была если и не полной чашей, то вполне зажиточной. В какой точке их жизни могли пересечься так, чтобы они смогли попасть в один и тот же смертный список?
Впрочем, рефлексы рефлексами, чуйка чуйкой, а фактор случайности нельзя сбрасывать со счетов. Может, все куда проще. Бабку дочка заказала, которой ее квартирка смерть как понадобилась, а этих двоих какой-нибудь коммерц из бывших бандитов приговорил. Они, к примеру, сына его раз за разом на экзаменах валили по причине редкостной деревянности последнего, а папе обидно стало, вот он и дал команду этих умников изуродовать, точно бог черепаху.
Версия?
Вполне себе.
Вот только ни самый пропитой ханыга, ни самый безбашенный браток не стали бы такое творить с людьми. Первый просто молоток пустил бы ход или нож кухонный, вторые головы бы прострелили. Ну, если совсем беспредельщики, может, покуражились бы прежде от души.
Но волосы с кожей рвать или грудную клетку вскрывать? Это точно нет. Плюс следы когтей, их-то точно со счетов не спишешь.
Плюс — деньги. Серега сказал, что при осмотре квартиры Ангелины Юрьевны он обнаружил стянутые резинкой купюры, скорее всего, представлявшие собой обычную для пожилого россиянина гробовую заначку. И Тим упомянул о том, что в одном из ящиков гарнитура наткнулся на конверт с весьма приличной суммой, причем в новомодных евро.
Чтобы гипотетический алкаш или «отбойщики», прибив людей, просто так взяли и ушли, не перерыв квартиры в поисках как минимум налички? Не бывает. Люди так не поступают.
Кстати!
Может, в Москве
ночной
ликвидатор завелся? Из тех же молодых оборотней? Может, зря он вчера их вот так сразу со счетов списал? Там новое поколение в отмороженности людскому не уступает, им законы рода не писаны, и на Покон они с прибором клали. Если раньше из семьи или стаи раз дай бог в десять лет кого-то выгоняли, то сейчас некоторые молодые волкодлаки, которые только-только инициацию прошли, сами из нее выходят, доброй волей. Не хотят они в лесу жить в аскезе и на подножном корму. Им город подавай, с его развлечениями и комфортом.
Вот и взялся такой приезжий молодец за несложную работу. Людей оборотни не любят, убивают их с удовольствием, а если еще за деньги, так наверняка и с радостью. А вот рыться в комодах и тряпках оборотень точно не станет, звериная порода не позволит, будь он хоть трижды изгой.
Не факт, конечно, что все именно так обстоит, но как версия вполне-вполне. И да, оборотень даже в людском обличье первым же ударом запросто может человеку горло сломать, сила у них в руках немалая. А у бабули давешней, кстати, гортань перебита, Серега про это упомянул.
Ровнин приободрился, встал с лестницы и потопал вниз. Ну не вызывать же лифт на третий этаж? Есть в этом нечто извращенное.
Выходя из подъезда, уже в дверях он столкнулся с симпатичной девушкой, отметив при этом некоторую ее дерганность и небрежность в одежде. Как видно, это и была та самая дочь погибших, о которой говорил Тим. И да, похоже, что кто-кто, а она-то точно не при делах, по бледному лицу и заплаканным глазам видно.
Пропустив девушку, Олег глянул ей вслед и подумал, что, может, имеет смысл вернуться обратно в квартиру и послушать, что она расскажет. Но, помедлив несколько секунд, он все же покинул подъезд и направился в сторону Сухаревки, решив, что ничего нового все равно не услышит. Да и путного тоже, поскольку бедняжка явно находится на грани истерики. Ну а как родителей увидит, тут ее она точно и накроет, после чего горемыку сначала придется полчаса водой отпаивать, а после из нее слова клещами вытягивать. Или вообще перенести допрос на завтра, когда она более-менее успокоится.
Хотя какой тут, к черту, покой, в такой-то ситуации…
Ну и само собой, по закону всемирной подлости в отделе Олег первым делом лицом к лицу столкнулся с Морозовым, который с на редкость недовольным видом направлялся к выходу. Причем, судя по тому, что на нем красовалась форма, путь начальника отдела лежал прямиком к высокому руководству, скорее всего — за очередной порцией тумаков.