Страница 25 из 102
Глава 6
Слушая рассказ собеседника, Ровнин приятно удивился, поняв, что халявить тот не стал и честно опросил соседей, бабулек, что сидят у подъезда, и даже дворника, который по-русски не сильно-то и говорил. И все они в один голос утверждали, что убиенная старушка жила тихо, спиртным не баловалась, гости к ней не ходили, денег ни у кого не занимала и сама никому не одалживала. Ну, и так далее и тому подобное.
А самое странное, что никто ничего не слышал. Серегу, как и Олега, тоже заинтересовал момент того, что старушку убивали безжалостно и страшно, не в состоянии человек такую боль стоически вытерпеть. И тем не менее тишина ночью в подъезде стояла, ни один свидетель не пожаловался на то, что его стоны и крики разбудили.
— Что с родными и близкими? — дослушав Семенова, поинтересовался Ровнин. — Выяснил?
— И даже с ними пообщался, — ответил опер. — Вернее, с ней. Дочка у покойной есть, очень неприятная дама лет сорока с хвостиком. Сама орет: «Мама, мама, как же я без тебя!», а голос неискренний и глаза сухие. Да сразу видно — та еще стерва. Там с ней муж приехал, зашуганный до крайности, так он, похоже, и то больше бабку жалел, чем дочка. А она ему теща, между прочим.
— Ясно. — Ровнин помедлил мгновение, а после спросил: — Может, тогда она ее?
Он, как и прежде, не сомневался в том, что бабулю упокоил кто-то из его клиентов, но не задать этот вопрос он не мог. К тому же оно по-разному случается. Что, если доченька убитой ведьма? Не из природных, а из закладных? Ясно, что Серега про подобные нюансы слыхом не слыхивал, но он опер опытный, с наработанной чуйкой, из тех, у кого глаз-алмаз.
— Не, — ответил Семенов. — Не к колоде козырь. Что стерва — факт. Что мать ей в хрен не впилась с той поры, как она из дома съехала, — тоже никаких сомнений. Но убить, да еще так, даже ради квартиры? Не потянет. Бздлива больно.
— А дети ее? — подумав, уточнил Олег. — Бабкины внуки? Нынче поколение такое выросло, что даже я диву даюсь, даром что старше ненамного. Прямо как дед какой-то иногда говорю: «Мы такими не были».
— Тоже не катит. Узнавал, старшему тринадцать, младшей девять. Будь внучок года на три постарше, можно было бы порыть, а так…
— Ну да, — согласился с ним Ровнин. — Поколение «некст», они больше по «пепси» и МТВ. Выходит, тупичок?
— Выходит, он, — согласился с ним Серега. — Олежа, я крутить не стану, честно тебе скажу: особо лоб разбивать о стену не буду. У меня от следаков заданий воз и маленькая тележка, да еще своя текучка. Отработать «по горячим» отработал, а дальше, как оно пойдет, так и пойдет. Выйдем в «цвет» — наша удача. Нет — выходит, нет.
— Понимаю и не осуждаю.
— Попробовал бы ты еще! — хохотнул Семенов. — Да, материалы от эксперта и к тебе на почту ушли, и к прокурорской красотке.
— Вот за это спасибо! — обрадовался Ровнин. — И Израилевичу мою благодарность передай за то, что так быстро все сделал.
— Да не вопрос. Кстати, как у тебя вчера? Ну, со следачкой сложилось? Телефончик дала? Ну или сразу дала, даже без телефончика?
— Пока только телефончик, — в тон ему ответил Олег, — но не исключаю, что возможны варианты.
— Красава, — одобрил его слова Серега. — Правильной дорогой идешь. Я таких знаю, с ними удобно. Видно же, что лялька на карьеру упертая, значит, всякой межпухой вроде «давай поженимся» и «хочу сына, дочку и дачу» мозг тебе жечь не станет. А нам чего еще надо? Плюс если в чины выбьется, всегда можно будет между делом подкатить, мол, помнишь, как мы с тобой рекорды в койке ставили? Личные связи в нашем деле лишними никогда не бывают.
На том они и распрощались. Семенов пошел разбирать свои завалы, Олег же затушил сигарету, присел на ступеньку и призадумался о том, что сегодняшнее убийство, конечно, здорово усложнило ему жизнь. Если бы прибили одну бабулю на «Соколе», то шла бы работа в штатном режиме и шла. А вот нынешние два трупа ситуацию здорово изменили, теперь Морозов покоя Олегу не даст.
Впрочем, начальника отдела можно понять, поскольку и с него, в свою очередь, тоже спрос идет. Ну да, смутное время более-менее кончилось, а там и милиция, точно феникс, восстала из пепла, поскольку власть поняла, что в том числе и без нее ну никак вертикаль не укрепить. До прежних, советских, позиций органам правопорядка, конечно, было еще далеко, но все же и финансирование улучшилось, и здорово упавший было в глазах народонаселения уровень доверия начал подниматься. И все бы ничего, вот только в комплекте с позитивными моментами шли многочисленные отчеты, статистика раскрываемости и прочие бюрократические изыски, от которых сотрудники за лихолетье девяностых отвыкли. Нет, в те годы писанины тоже хватало, но ее нынешний объем казался просто невероятным. На каждый выделенный рубль теперь три бумажки надо было настрочить. А то и пять.
И самое главное — вот какие показатели могли продемонстрировать непосредственно сотрудники отдела 15-К? Напиши они о том, чем на самом деле занимались, так их всех на следующий же день в дурку бы и отвезли. Или чего похуже. Но при этом сдавать какие-то отчетности Морозову было надо, вот он и крутился как мог, напрягая при этом своих сотрудников, которые, естественно, тоже чаще всего просто не знали, что им вообще писать. И, ясное дело, такой подход к вопросу никому не нравился настолько, что Баженов, например, недавние лихие девяностые потихоньку начал добрым словом вспоминать. Тогда отдел наверху никто не вспоминал, но при этом ничем и не напрягал.
Впрочем, Саше приходилось хуже остальных, поскольку он был обязан еще и посещать разнообразные совещания, брифинги и собрания, где ему, разумеется, через раз крутили хвост за отставание от графиков и низкие результаты, приводя в пример более приспособившихся к новым временам коллег.
— Эксперты заканчивают. — Из квартиры вышел Тим, уселся рядом с Олегом и закурил. — Еще дочка погибшей сюда едет.
«Снова дочка», — отметил про себя Ровнин. При отсутствии других параллелей это был хоть какой-то, да крючочек.
— Главное, чтобы истерить прямо тут не начала, — продолжал тем временем вещать его коллега. — По голосу слышно, что девка на грани. Просто пока еще не верит в то, что случилось, а вот как увидит…
— Молодая? — уточнил Олег.
— Двадцать три. Не соплячка, конечно, но и жизни толком не нюхала. А тут такое! Слышал бы ты ее, когда я объяснил, что и как. Вот терпеть ненавижу…
— Ну да, — согласился Ровнин.
— Надо нашатырь приготовить, — вздохнул его коллега. — Распорядились-то ими жестко.
— На «поквартирный» после разговора с ней пойдешь?