Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 74

Глава 33. Невозможно

Я смотрела на голографические экраны и не могла отвести взгляд.

Наш объединённый контур пульсировал мягким золотисто-белым светом. Идеально замкнутый, безупречно синхронизированный. Два отдельных графика слились в один, и теперь по нему пробегали только лёгкие волны, очень ровные и гармоничные.

Где-то глубоко внутри я чувствовала эту замкнутость. Не как абстрактную диаграмму, а как физическое ощущение. Будто меня накрыли тёплым куполом, за пределы которого моё поле больше не могло вырваться.

И одновременно, будто я сама стала частью чего-то большего. Частью Адана.

— Ты невероятна, Лирана, — произнёс кронпринц. — Совершенно невозможна. Ты не можешь существовать.

Его низкий голос прозвучал хрипло, но уже без того рычащего напряжения, которое было в нём несколько минут назад.

Я повернула голову и встретилась с его взглядом. Он смотрел на меня всё с тем же тяжёлым изумлением, и вместе с тем, с ним смешивались собственническое удовлетворение и спокойная, уверенная гордость.

Не знала, что сказать. Я и сама не понимала, как это возможно, что со мной такое происходит.

Я была с ним полностью согласна. Невозможно. Кронпринц. Мой муж. Его белые индикаторы. То, что я с ним только что пережила. И, как ещё одна часть, наш безупречно замкнутый контур. Так быстро, хотя Адан говорил, что на это требуется много времени.

— Но нам здесь больше нечего делать, — легко поцеловав меня в губы, усмехнулся он.

Я моргнула, всё ещё не вполне вернувшись в реальность. Тело было ватным, ноги подрагивали, а внизу живота всё ещё пульсировало эхо пережитого с ним.

Адан уже деловито извлёк из наплечного кармана портативный очиститель — плоскую узкую пластину, засветившуюся сиреневым светом, быстро и чётко убрал следы нашей близости. Поднял нашу одежду, расправил её и начал меня одевать.

— Держись за меня, — распорядился он.

Я оперлась на его широкое плечо, всё ещё не веря в то, что это происходит, пронзительно чувствуя этот момент.

— Я могу сама, — пробормотала я, чувствуя, как щёки снова заливает краска.

— Можешь, — согласился он, не прекращая своего занятия. — Но я сделаю это быстрее.

И правда быстро. Адан выпрямился и провёл пальцами по сенсору на моём поясе — форма сошлась обратно, запечатываясь до щиколоток.

Я стояла полностью одетая, а он — всё ещё обнажённый ниже пояса, и от этого контраста мне становилось жарко. Впрочем, сам одевался ещё быстрее.

Пока я смотрела на него, меня накрыло запоздалым шоком.

Что я вытворяла? Кричала, стонала, извивалась, даже царапалась. Позволяла ему брать себя прямо здесь, отдавалась ему так, будто от этого зависела моя жизнь. Хотя, в тот момент мне и правда казалось, что я умру сразу, если этого не произойдёт.

Даже не представляла, что подобное может случиться со мной. Ведь я даже на свидании никогда не была и не знала ни одного мужского прикосновения, а с ним…

А ведь прошло совсем немного времени с моего первого боя на крейсере. Этот день ещё не закончился. Только этим утром я впервые увидела Адана, а уже через несколько часов стояла на церемонии как его деора.

Потом он забрал меня к себе, и у нас была первая близость, и сразу после неё — новый бой. Уже служебной женой кронпринца.

После боя он отпустил меня в деор-зону, и Марона показывала мне новые правила и новую жизнь.

Затем был разбор боя, где я сидела среди деор и пыталась понимать то, чему других учили годами.

Потом Камилла и Паулина увели меня в «Галерею», и я ела суфле почти как обычная девушка.

А после этого была гардеор-зона, голодные контуры гардеоров, его руки, в которых я снова смогла дышать.

Сразу после этого он принёс меня сюда, и мы замкнули контур…

Всё это произошло за один день. Сейчас поздний вечер.

Но, несмотря на то, что Адана я только утром в первый раз вживую увидела, мне же кажется, что я знаю его всю жизнь.

Эти мысли вихрем пронеслись в моей голове, усиливая ощущение невозможности всего произошедшего. А мы тем временем уже были полностью одеты.

Адан активировал коммуникатор. Его пальцы пробежались по сенсору, и чёрные матовые стены, отсекавшие нас от тренировочного зала, мягко заскользили обратно к потолку.

Я ожидала, что мы выйдем через ту же дверь, в которую вошли, но вместо этого в противоположной стене открылся новый проход.

— Это служебный ход, — сказал Адан, снова подхватывая меня на руки. — Тренировочная зона выделена лично для меня. Отсюда ведёт отдельный быстрый маршрут к моим покоям.

Я обвила руками его шею, позволяя ему снова нести себя. Это было очень кстати после всего. Тело всё ещё было тяжёлым от пережитого, мышцы ныли приятной усталостью.

Пусть всё невозможно, но это и в самом деле моя новая реальность.

И ни за что на свете я не откажусь от неё. Как и от него.

Я прикрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его запах, тепло и уверенную поступь в полумраке служебного коридора.

— Отдельный ход? — спросила я тихо, просто чтобы услышать его низкий сильный голос.

— Потому что я не тренируюсь с остальными, — ответил он, продолжая быстро идти вперёд. — Мой уровень энергии требует отдельных настроек для симуляторов. И отдельного пространства. Меньше случайных воздействий на чужие контуры.

Коридор закончился, и двери бесшумно раскрылись при приближении Адана.

Мы вошли в его гостиную. Казалось, я была здесь вечность назад, хотя это было сегодняшним днём.

Адан опустил меня на диван. Я тут же почувствовала, как мягкая поверхность принимает моё тело, и с трудом подавила желание свернуться калачиком и закрыть глаза.

— Голодна? — спросил он, отходя к стене, активируя сенсоры на ходу.

Я покачала головой.

— Я ела в Галерее. Было вкусно, я сыта.

— Отлично, — сказал он, не оборачиваясь. — Мне надо поесть, с утра ничего не ел. От твоей энергии сытости через край, но телу нужно питание.

Он сделал заказ у ниши доставки, из неё донёсся мелодичный звук.

И в следующую же секунду Адан начал расстёгивать форму. Верх стянул через голову одним слитным движением, обнажая широкую спину с рельефными мышцами. Затем пояс. Нижняя часть формы скользнула вниз, открывая сильные бёдра и ягодицы.

Я замерла, глядя как он раздевается у меня на глазах, как будто это было самым естественным делом в мире.