Страница 2 из 74
Глава 2. Происхождение
Нас отдельно натаскивали на то, что мы, операторы, — должны быть идеальными деталями в общей системе нанесения удара.
Не тянуть одеяло на себя. Не проседать по скорости. Двигаться в общем потоке со всеми.
Мне это было легко.
Здесь, в этом зале, сильнейшие псионики империи или люди с особой структурой пси-полей.
Операторы проходят особый отбор — мы не можем быть слабыми. Те чудовищные потоки энергии, которые высвободятся здесь, выдержат единицы.
У меня нет таланта псионика в чистом виде. Я прохожу по категории «особенных», с редкой совокупностью природных данных и приобретённых навыков.
Псионики рождаются с даром управлять внутренней энергией тела. Дар наследственный, проявляется в детстве, развивается десятилетиями тренировок. Спонтанное пробуждение у взрослых без псионик-генеалогии считается невозможным.
Я — землянка. Моя родина — периферийная планета, осколок древней цивилизации, утративший технологии миллиарды лет назад.
Когда Империя вновь набрала мощь и возобновила экспансию, она «подобрала» нас, включив в программу интеграции потерянных территорий.
Мы — младшие. Провинция. Те, у кого нет своих псиоников.
Зато мы умеем работать.
Я не знаю своих родителей. Из детства — лишь воспоминания в интернате. Серые стены, одинаковые койки, расписание по минутам.
Очень хорошо помню тот день, когда на имперской программе профориентации у меня обнаружили способности к управлению энергосетями.
Способности — громко сказано. Просто хорошая координация. Природное внимание к деталям. И ценное умение не паниковать под нагрузкой.
Плюс странное умение видеть потоки. Особая, редкая разновидность пси, которую назвали перспективной и рекомендовали для усиленного развития.
Меня учили. Я старалась. Я очень старалась.
Помнила преподавателя — седого мужчину с усталыми глазами, который однажды сказал: «Горнова, ты не самая талантливая. Но ты самая упёртая. Это иногда ценнее».
Эту фразу я часто вспоминала, когда у меня совсем ничего не получалась. Включала свою упёртость. И всё же пробивалась… Была цель. Была причина, ради чего.
Сейчас, отслеживая показатели на своём пульте, в ожидании пробоя на орбите густонаселённой планеты, я вспоминала другой день.
Мне было четырнадцать, когда планету, куда меня переселили с Земли по программе обучения, атаковали вторженцы.
Термин «вторженцы» придумали для объяснения широким слоям населения империи то, что происходит на орбитах их планет.
На самом деле это — голод. Тьма, которая прорывает ткань реальности и поглощает энергию из нашего мира, подобно тому, как само космическое пространство выдирает воздух из жилых помещений через трещину в обшивке при разгерметизации.
Сущности из другой вселенной. Не живые. Это густки чистой, концентрированной потребности поглощать. У них нет лиц, нет тел, нет цели, кроме одной: высасывать жизненную силу планет.
Они не трогают людей напрямую — им не нужна плоть. Им нужна энергия, которая делает мир живым. Энергия растений, океанов, атмосферы.
За считанные дни цветущий мир превращается в безжизненный камень. Трава становится серой, вода — мёртвой, воздух теряет жизнь.
Если вторжение не смогли спрогнозировать, если гардеоры не успели к атакуемой планете, она обречена.
Люди бегут с такой планеты. Если успевают.
Тогда, ту планету из моего детства, защитить не смогли… Атака шла по многим центральным и более густонаселённым планетам.
Отразить атаки на орбитах всех планет — сил не хватило.
Нас эвакуировали. Я помню бесконечную очередь на посадочную площадку, как взрослые держали детей, кто-то плакал, а кто-то, наоборот, молчал так, что становилось страшно.
Помню взлёт и иллюминатор, в котором моя планета — не Земля, но другая, к тому времени ставшая домом — становилась всё меньше и меньше.
Я смотрела и видела, как она умирает. Сначала появились чёрные пятна на орбите… а потом она просто потемнела. Стала мёртвым и голым камнем.
Именно тогда я окончательно решила: я стану лучшей в том, что умею. Чтобы мой вклад был максимальным. Чтобы больше никогда не смотреть, как гибнет цветущий мир, бессильно сложив руки.
Сегодня я направляла техногенную энергию к позиции кронпринца. Я была одним из полусотни операторов, работающих на его контур.
Мой участок ответственности был мал.
Я собиралась сделать его идеальным.
— Фиксирую предвестники пробоя, — усиленный голос старшего оператора наполнил зал. — Готовность пять минут.
Следуя протоколу я снова прогнала диагностику, как и все остальные операторы, каждый в своей зоне ответственности.
Мои пальцы скользили по сенсорным панелям, вызывая на голографические экраны сечения всех активных контуров.
Зелёный — канал кронпринца. Синий — резервный, на случай перегрузки. Жёлтый — общий контур гардеоров.
Всё в норме. Проводимость идеальная, сечение ровное, генераторы выведены на рабочий режим.
Я проверила индикаторы каждого гардеора в клине — информация стекалась на мой пульт потоком, который обычный оператор воспринимал в комлексе общих данных.
Но я — не обычный оператор. У меня особое пси, из-за которого меня и взяли в группу сопровождения кронпринца.
Я умею видеть больше, чем показывают приборы.
И то, что я вижу, мне категорически не нравится…
У всех ровное, стабильное свечение.
У всех, кроме кронпринца.