Страница 73 из 162
— «Каждой из моих дочерей я написала по письму, в котором объясняю, как много они для меня значат. Даже когда вы думали, что я вас не вижу, я видела — помните об этом. Мать видит все, — читал он, и его устами говорил дух Ли Зыонг. Адвокат прокашлялся, сощурился и стал читать дальше. — Еще одно письмо я написала ребенку, который, как мне известно, родится в этом году у одной из моих внучек. Я знаю, что не доживу до его рождения, но уже чувствую его присутствие. Он ждет; скоро он откроет глаза и увидит мир, а мои глаза тем временем закрываются…»
Минь, Хюен и Маи переглянулись и охнули.
— Откуда она узнала? — шепнула Минь.
—
Чой ой
, только ленивый не ходит к этой гадалке на Кауаи, что ли, — посетовала Хюен.
— «…Я так и не смогла выразить свою любовь к вам ни делами, ни словами так, как вы того заслуживали, — продолжал юрист. — Но это не значит, что я не любила вас всем сердцем. Даже когда вы отвернулись от меня, я все равно продолжала любить вас».
Мистер Буи поднялся и вручил каждой из дочерей по письму. Вернувшись на свое место, он возобновил чтение завещания:
— «Пора решить судьбу нефритового Будды Оань Зыонг, которого в нашей семье передают из поколения в поколение. По традиции он должен достаться моей первой дочери, но я слишком часто делала неправильный выбор между Маи и Ким и считаю их обеих моими первыми. Та, что получит кулон, узнает об этом из письма. Прочтите свое».
Четыре дочери развернули письма, глотая слезы.
— «Говорят, первого ребенка растить труднее всего. Мне повезло — у меня два первых ребенка. Последние двадцать лет я старалась искупить свою вину перед Ким за то, что бросила ее во Вьетнаме, а в следующие двадцать я могу исправить свои ошибки перед Маи за то, что заставила ее уступить дом, в котором все вы сейчас находитесь».
Юрист перестал читать, поискал что-то в шкатулке и достал оттуда комплект ключей. Он подошел к Маи и протянул их ей. Маи в замешательстве поглядела на ключи, потом на сестер.
— Сейчас я должен приостановить чтение, — объявил он. — Вторую часть я дочитаю не здесь — ваша мать попросила переехать в другое место. Я отвезу вас. Пожалуйста, собирайтесь.
Сбитые с толку сестры взяли свои поддельные «Луи Вюиттон» и спросили у юриста, куда они поедут. Все думали, что в мамин любимый храм, но адрес, который он назвал, был на другом конце города. Сестры запричитали насчет пробок.
— Далеко-то как! — простонала Хюен. — В тот район только белые ездят!
— Я никогда не бываю в той части города, — смутилась Минь. — Откуда
ме
вообще узнала про те районы?
Маи ничего не сказала, все еще держа ключи в руке. Она подняла глаза и посмотрела на Ким — и теперь между ними не было ни вражды, ни соперничества, ни зависти. Обе знали, чтó мать сделала для них, потому что только старшие дочери могут понять, какая это ответственность — быть второй мамой для младших.
В последние дни своей жизни Ли Зыонг позаботилась и о прошлом, и о будущем. Она посмотрела в глаза собственным сожалениям и успела накопить богатства для дочерей и внучек, чтобы им больше никогда и ни в чем не пришлось зависеть от мужчин.
* * *
Скрипучая «тойота» юриста катилась по извилистой мощенной булыжником дороге, подкидывая на камешках четырех его пассажирок, качая их из стороны в сторону; одной рукой они вцепились в свои сумки, а другой — хватались за что попало, даже друг за дружку, только бы усидеть. Сестры жаловались без конца:
— …тут живут одни богачи…
— …не могут улицу нормально заасфальтировать…
— …на что только идут наши налоги?
— …богачи такие деньжищи отдают, чтобы выглядеть бедными!
— …и на что только идут наши налоги?
— …вот почему за все нужно платить наличными!
Мистер Буи покрепче сжал руль, умоляя Будду, чтобы можно было поскорее вернуться домой и пообедать со своей престарелой супругой. Он давил на газ, улица взбиралась на крутой холм. Машина лихо вошла в поворот, понемногу начал открываться вид. Сестры ахнули — перед ними во всем своем великолепии предстал Тихий океан. Давно они не видели большой воды. Они прожили в Калифорнии почти сорок лет, но на пляже бывали редко. На этом берегу им было некомфортно. Вода слишком сильно напоминала им о том, какой могла бы быть их жизнь дома, на побережье Южно-Китайского моря.
Они проезжали мимо особняков, бунгало, типичных домов в американском стиле и современных отремонтированных коттеджей. Все эти дома объединяло одно: вид на огромный таинственный океан. Пусть женщины и не понимали, какая связь между этим океаном и тем, на берегу которого выросли они, пришлось признать: даже волны с другого края света в конце концов оказались здесь. Как и они сами.
Юрист припарковал машину под старым платаном и поторопил пассажирок. Потом он проводил их к дверям самого маленького дома во всем квартале. Время, кажется, было не властно над ним, только зеленая входная дверь выцвела с годами. Мистер Буи прокашлялся и жестом велел Маи открыть дверь. Ключи же у нее.
— «Добро пожаловать домой, доченька, — зачитал он. — Я всегда хотела только одного: чтобы ты была в безопасности. Когда-то давно безопасным было выйти замуж и иметь свой очаг. Чтобы выжить, женщине нужно защищаться от общества и от ветра. Когда Ким снова появилась в нашей жизни, мне нечего было дать ей, и пришлось защитить ее и двух ее дочерей хотя бы от ветра. Надеюсь, ты обретешь покой, когда поселишься в домике у воды, у которого есть четыре стены и крыша. И однажды ты передашь этот дом своим дочерям, чтобы они тоже были в безопасности».
Юрист поднял взгляд и увидел содрогающуюся Маи. Сестры всхлипывали позади нее, понемногу подходя ближе друг к другу. Он неловко помялся, не глядя им в глаза, и продолжал читать. Нечасто увидишь, чтобы вьетнамские женщины показывали свою слабость. Тревожное зрелище.
— «По поводу дома в Санта-Ане. Я надеюсь, вы понимаете, почему я отдала его Ким. Я думала, что потеряла ее на войне, но, когда она появилась у нас на пороге двадцать лет назад, я поняла, что даже духам и призракам нужен дом, куда они смогут вернуться. Я надеюсь, однажды вы сможете меня простить и будете хоть иногда приглашать мой дух к себе домой. Последние десять лет мы провели порознь. Может, в будущем мне удастся наверстать упущенное. Всегда ваша мама, даже когда вам того не хотелось».