Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 74 из 162

Юрист замолчал. К своему изумлению, он увидел, как четыре сестры держатся за руки. Он поморгал — вдруг это обман зрения? Расскажи он кому-нибудь из Маленького Сайгона о том, что увидел, ему бы не поверили. Тем более расскажи он, что сестры Зыонг наконец помирились, и все соседи могут вздохнуть спокойно — столько лет они против своей воли наблюдали за их семейными распрями.

Маи смахнула слезы. Она вставила ключ в замок, открыла вечнозеленую дверь и сделала шаг в возможное будущее.

* * *

Через несколько дней Маи почувствовала себя очень странно.

Сначала она думала, что не голодна. Потом — что слишком голодна. Таких перепадов у нее не было со времен менопаузы. Настроение и тело никак не хотели дружить. Она обмахивалась бамбуковым веером, реликвией из прошлого, сидя перед телевизором по вечерам за просмотром мыльных опер, и надеялась как-то уравновесить инь и ян.

Внутри у Маи была пустота. Она везде носила с собой ключи от дома с выцветшей зеленой дверью, брала их с собой даже в постель. Больше не хотелось ничего спрашивать у провидицы с острова Кауаи. Что там, после смерти? Разве тетушка Хюа скажет что-то такое, что поможет ей пережить эти волны горя? Никакие предсказания не смогли подготовить Маи к тому, какая боль поглотила ее целиком.

Мать ушла с миром, зато у Маи сожалений было хоть отбавляй. Она сожалела о том, что случилось за последние десять лет, двадцать лет, и о том, как растила дочерей.

Неужели уже поздно и она так и не помирится с ними?

Сорок девять дней Маи провела на парковке у храма, сидела в машине с шести утра до восьми вечера, все рабочие часы, иногда прерываясь на молитву у материнского алтаря, а питалась тем, что подносили ей монахи.

Она не знала, кому позвонить. Дочерям не могла, и бывшему мужу не могла — на него никогда нельзя было положиться. Все отвернулись от нее или просто были слишком заняты. Чтобы отвлечься, она ходила в храм каждый день и прибирала алтарь матери. Ее компаньонкой стала рутина. Удивительная штука — горе. Маи просыпалась ровно в пять утра и час молилась. Потом ехала в храм, парковалась под высокими эвкалиптами и еще немного плакала. Все-таки лить слезы в пустом доме и на пустой парковке не одно и то же. У нее было множество вопросов, ответить на которые могла только мать, и она мечтала поговорить с духом, который больше не принадлежал этому миру. Она чувствовала себя маленькой — всего лишь забытая душа на бледно-голубой точке. Две недели после похорон и со дня, когда зачитали завещание, она была совсем одна.

Но однажды младшая сестра, Хюен Лам, открыла дверцу ее машины, молча села на пассажирское сиденье и взяла ее за руку, пока она плакала. На другой день Хюен Лам сделала это снова. И на следующий день тоже. Вскоре на заднее сиденье села Минь Фам. Они сидели в машине и давали Маи поплакать. А потом откуда ни возьмись пришла Ким Лыонг и села на свободное заднее сиденье. Впервые никто не ссорился, не хвастался и не преувеличивал. Не ругались ни из-за денег, ни из-за домов, ни из-за того, чья дочь успешнее, и тем более — кто виноват в семейном раздоре.

Маи Нгуен выплакала целое море слез за сорок девять дней, пока ее мать переходила в новое тело, и ей больше не было одиноко.