Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 72 из 162

12. Маи, Минь, Хюен и, да, Ким

Адвокат по недвижимости, мистер Буи, прокашлялся и посадил очки повыше на плоской переносице. На лбу у него появились такие же заломы, как на костюме, когда он поднес завещание поближе к лицу, стараясь разобрать выцветшие и более свежие каракули Ли Зыонг. Глаза и память подводили его чаще обычного, и в последнее время пугали мысли о смерти, особенно когда его пожилые клиенты вдруг начали умирать один за другим. Не пора ли и ему составить завещание? По иронии судьбы юрист постоянно откладывал это дело, потому что был суеверный.

Ли Зыонг не меняла завещание много лет. Она вносила крохотные поправки то там, то сям. Только если младшие, внучки, вытворяли что-нибудь эдакое, она связывалась с мистером Буи и что-нибудь исправляла.

Золотые слитки она завещала Лили, когда та поступит в докторантуру; украшения — Присцилле, когда та получит степень магистра по управлению предприятиями; сборник любимых цитат из философии буддизма — Джойс, потому что не лишним будет наставить ее на путь истины. Свои меха она завещала Элейн — той они будут к лицу. Тхюи получила библиотеку, а Тхао — набор золотых слитков, книг и украшений, потому что для бабушки она так и осталась загадкой. Рози и Кристин получили по пачке денег и оплаченные занятия с репетитором — их вьетнамский оставлял желать лучшего.

Конечно, у Ли Зыонг были свои любимицы в зависимости от настроения, и она устраивала что-то вроде забегов, где внучки соревновались между собой — кто больше общался с бабушкой, тот и победит. Но когда в семье произошел разлад, эти соревнования потеряли всякий смысл, внучки перестали с ней общаться. Почему — она не знала; может, из солидарности с матерями, может, им запретили. Завещание оставили в покое, и оно пылилось десять лет, но месяц тому назад Ли Зыонг ни с того ни с сего позвонила своему юристу и попросила его заехать к ней, чтобы внести несколько поправок.

Ли Зыонг объявила, что ее последнюю волю и завещание нужно зачитать в синем домике в Санта-Ане, где по сей день живет ее старшая дочь, Ким Лыонг. Мать поставила условие: дочери получат то, что им причитается, только в одном случае: если соберутся в доме вместе, все четыре. В противном случае состояние Ли Зыонг будет распределено между благотворительными организациями Маленького Сайгона.

После похорон четыре сестры неохотно собрались в доме, побитые и покалеченные в драке, которую затеяли в храме. На журнальном столике в гостиной рядком стояли поддельные сумки «Луи Вюиттон». Хюен Лам и Ким Лыонг сидели, подавшись вперед, на разных концах дивана, едва с него не падая. Минь Фам хлопотала на кухне, по дому разносился звон стеклянных бокалов.

Маи Нгуен бродила по комнатам. На нее нахлынули воспоминания, которые она столько лет пыталась стереть из памяти. Этот дом когда-то принадлежал ей, здесь выросли ее дочери, а теперь тут жила Ким, и дом изменился до неузнаваемости. Ким была ей чужая, и дом теперь тоже стал чужим. Обходя гостиную, Маи почувствовала, как возраст давит ей на колени: в этом углу Присцилла сделала свои первые шаги, а вот ванная, где Тхюи пряталась от остальных и читала свои книжки, и гараж, где Тхао играла со своими игрушками в шпионов. Маи завернула за угол, увидела спальню первого этажа рядом с лестницей, и на глаза у нее навернулись слезы: она вспомнила, как в этой самой комнате одну постель делили она с мужем и три их дочери. Чаще всего Маи и Тхань спали на полу, а девочки в кровати. Проходя мимо кухни, она увидела, как в окно из двора заглядывает раскидистое апельсиновое дерево. Оно прошло проверку временем, в отличие от их семьи. Маи не решалась пойти дальше, испугалась воспоминаний, навеянных обычным для округа Ориндж апельсиновым деревом. Призраки ее дочерей и племянниц укрылись под ним, закрыв уши, чтобы не слышать, как кричат в доме. Маи сглотнула и отвернулась. Вдруг она осознала, что они наделали. Тогда у них была простая, хоть и неустроенная жизнь, зато они были вместе. А сейчас она даже не знает, счастливы ли они, как были счастливы тогда.

Из кухни вышла Минь с кумкватным чаем на подносе, она выглядела взволнованной. Никто не видел, как она сунула в сумку почти пустой флакончик — на дне осталась всего лишь капля. Она обошла комнату, предложила холодный чай юристу, потом сестрам. Остановившись перед Маи, она протянула ей самый большой стакан, уставилась на нее и стояла на одном месте, пока Маи не рассердилась.

— Ну чего ты нависла надо мной, Минь? — зашипела она. — Сядь уже.

— Пекло-то какое на улице, — сказала Минь. — Попей. Только все выпей, до дна. Разом. Будет не так жарко.

— С чего вдруг такая забота? — буркнула Маи. — Что тебе надо? Письменную благодарность за то, что приготовила напитки? Денег? Мужа нового?

— Я никуда не уйду, пока ты не выпьешь чай.

— Ради всего святого! Выпей ты уже этот чай! — простонала Хюен, заговорив впервые с тех пор, как они приехали домой. — Иначе мы проведем тут больше времени, чем длилась американская оккупация.

— Не хочу я пить! Какая муха тебя укусила?

Три сестры опять начали ругаться, к вящему ужасу Ким и юриста, мистера Буи. Ким вся сжалась, пока ее единоутробные сестры норовили выцарапать друг другу глаза. Она краснела все гуще и гуще, вокруг поднялся вой, и наконец обычно спокойная женщина не выдержала и завопила:

— Выпей ты этот чай! Неудивительно, что вы свели маму в могилу раньше времени! Она хоть на том свете от вас отдохнет!

В комнате вдруг повисла тишина. Маи разинула рот, чтобы ответить, но не смогла выдавить ни слова. Что тут скажешь? Минь с удивлением смотрела, как Маи глотает собственные возражения, берет стакан и начинает пить. Минь приподняла донышко, чтобы сестра точно выпила все до капли. Маи раздраженно поглядела на нее поверх стакана, но чай выпила.

Маи поморщила нос, заглядывая в пустой стакан. Может, Минь стала хуже готовить? Минь с облегчением вздохнула и наконец села на диван рядом с сестрами.

— Спасибо, что пришли, — осторожно заговорил юрист. Он крепко стиснул стакан и дрожащими руками поднес его к губам — только бы сестры больше не ругались! — Я приехал, чтобы зачитать последнюю волю и завещание Ли Минь Зыонг.

Он открыл жестяной сундучок, который держал на коленях, и достал пачку писем, горстку безделушек, золотые слитки и украшения.