Страница 54 из 162
Минь сразу же подумала о Джойс, как всегда. Нужно жить, чего бы ей это ни стоило. У Джойс нет никого, кроме нее, пусть даже их отношения висят на волоске. Неужели тетушка Хюа предсказала ее, Минь Фам, смерть?
— Похоже, у тебя нарушен баланс инь и ян. Много тревог, напряжение в семье, отсюда и боли. Если ты не уладишь семейные дела, боли тебя раньше срока в могилу сведут.
— Как же мне их уладить? — воскликнула она. — Я заплачу сколько скажете! Вдвое больше! Втрое! Только вылечите меня,
тхаи
!
— Идем.
Они вернулись в лавку. С мешочком в руках знахарь подходил то к одной бочке, то к другой, зачерпывал оттуда ложкой, ссыпал ингредиенты и шел дальше. Минь Фам топталась позади него, и стонала, и сетовала, и опять стонала и сетовала, изливая ему душу: сестры, мол, заставили ее поволноваться. Больше всего она жаловалась на старшую, потому что Маи стала очень желчная.
Сделав полный круг, они вернулись за стойку, старик достал ступку с пестиком и взялся толочь травы. Потом он ударился в лирику о том, как тело, подобно всему на свете, с возрастом ломается. Минь Фам слушала его вполуха, поглощенная обидой на Маи. Она говорила одновременно с ним, как всегда.
Серые глаза старика поблескивали, пока он медленно перетирал травы в мелкий порошок.
— Сначала ломаются кости…
— Она всегда была самая упрямая из нас…
— …потом сухожилия…
— …думает, ее дочери лучше моей…
— …потом дух…
— …а теперь и меня до срока в могилу свести решила…
— …а когда твоя душа перерождается…
— …все винят Маи в распаде семьи. Могла бы и принять Ким с ее дочерями…
— Готово,
ти
! — перебил ее знахарь, пересыпал мелкую пудру в стеклянную банку, а потом крепко закрыл. — Одну ложку средства вскипяти утром, как проснешься, другую перед сном, принимай каждый день в течение месяца. Должно помочь.
Минь Фам поблагодарила его и быстро достала пачки денег, перетянутые красной резинкой, не переставая жаловаться на Маи, как та все испортила, а могла бы и принять сводную сестру и племянниц, когда Ким Лыонг появилась у них на пороге двадцать с лишним лет тому назад. Старик очень старался не выдать своего раздражения. Как и всем в Маленьком Сайгоне, ему тоже надоело слушать рассказы о скандалах в семье Зыонг. Разве не пора им оставить свои дрязги в прошлом? Он развернулся и направился в северо-западную часть лавки. Там было темнее и грязнее, а в воздухе мерцала дымка, какую легко не заметить, если слишком быстро моргать.
Минь Фам замолчала, провожая старого травника любопытным взглядом. Странно все это. Она бывала в лавке столько раз, что знала это место как свои пять пальцев — каждый закуток, уголок, сантиметр и каждый ценник на каждой бочке. А тут вдруг откуда ни возьмись — этот угол, и паутина еще.
Там, как и в остальных отделах лавки, на каждой полке, от пола до потолка, одна на другой громоздились банки и прочие предметы. Даже в зазорах между банками было что-нибудь втиснуто. Старик выкатил деревянную лестницу и взобрался на самый верх центрального стеллажа, стал раздвигать склянки, что-то щупал пальцами. Рука исчезла внутри полки сначала по запястье, потом по локоть, потом и вся целиком. Минь Фам подумала, он того и гляди весь туда провалится. Тут знахарь победоносно крякнул и извлек деревянную шкатулку с резными узорами темно-красного цвета. Все предметы в этом углу покрывал толстый слой пыли, а над шкатулкой время будто было не властно. Знахарь осторожно спустился по лестнице и поставил шкатулку на прилавок перед Минь Фам. Открыл ее и достал стеклянный флакончик с какой-то жидкостью.
— Это для твоей сестры Маи. Должно помочь.
Минь Фам склонила голову набок, с подозрением глядя на флакон.
— Что это? — Она понизила голос, чтобы никто в лавке не услышал. Ей стало страшно: вдруг травник решил, что она хочет избавиться от сестры, потому и жалуется на нее без остановки? —
Тхаи
, я не хочу ее травить. Я только выговориться хотела. Сами знаете, какими иногда бывают сестры. Я не хочу… избавляться от нее, понимаете?
— Настоящая любовь не знает гордости, — по-вьетнамски ответил знахарь. — Это сказал Тит Нат Хан.
Разглядывая стеклянный флакончик, Минь Фам повертела его, подставила солнцу и посмотрела на просвет.
— Как это поможет Маи? Что это?
Старик подмигнул:
— Древняя китайская тайна.
— Да ладно? — поморщилась Минь Фам.
— Шучу. Вылей это ей в кофе, когда увидишь ее в следующий раз, и дождись, пока подействует. Ты исцелишься от своей боли, лишь когда пройдет ее внутренняя боль и боль всей вашей семьи.
— Сколько с меня?
— Денег не надо.
— Как это? Сколько вас знаю, вы никогда ничего не давали мне бесплатно.
— Скажем так: мы все давно держим кулаки за семью Зыонг. Считай это подарком от духов. Есть всего одно средство, способное снять проклятье. Я долго берег этот флакончик. Теперь-то он послужит. Побольше бы таких этому миру!
Минь Фам вытаращилась на старика, словно он говорит с ней по-китайски. Но она была не из тех, кто отказывается от чего-нибудь бесплатного, от скидок и распродаж, так что спорить не стала. Минь убрала флакон и мешочек с травами в поддельную «Луи Вюиттон» и резким движением закрыла сумку.
— Еще кое-что,
ти
, — сказал травник. — Оставь одну каплю. Буквально одну.
Она навострила уши.
— Для кого?
Он чуть заметно улыбнулся.
— Придет время, и ты поймешь. Одной капли хватит.
Она попятилась к выходу, глядя на старого знахаря, и подумала: он такой странный, потому что все эти годы тайно влюблен в нее. А как в нее не влюбиться?