Страница 146 из 162
— Ага, — ответила Кристин, листая ленту, где все друзья и родственники Ребекки лайкали ее посты, комментировали и всячески показывали, что во всем и всегда поддерживают ее. Кристин уткнулась в телефон и думала о том, что у нее самой нет ни одной мечты и ни одной цели в жизни.
* * *
Солнце садилось на берегу реки Санта-Ана, Кристин и Рози докурили последний косячок на двоих, и Кристин бросила окурок в воду. Рози время от времени кашляла, выдыхая дым из легких.
— У тебя есть какая-нибудь мечта? — ни с того ни с сего спросила Кристин.
Рози пожала плечами.
— Что угодно, только не пятидневка с девяти до шести. Было бы круто стать инфлюенсером.
— Серьезно?
— А что такого? Это быстрые деньги. Я могу целыми днями втюхивать людям всякое, я же вьетнамка.
Девушки откинулись назад, опершись на руки, голова приятно кружилась. На другом берегу дети рисовали что-то на стене туннеля краской из баллончика.
Рози бросила в кузину пустой стаканчик из-под чая.
— А у тебя?
— Ты и так знаешь. Я бы не задумываясь уехала из округа Ориндж, — ответила Кристин с плохо скрываемым раздражением.
— Куда?
— Понятия не имею. В Нью-Йорк? В Шанхай? В Лондон? Да какая разница? Главное, не в Коста-Месу, Санта-Ану, Ирвайн, Анахайм, Лонг-Бич, Фаунтин-Вэлли…
— То есть ты не хочешь иметь ничего общего с безупречными азиатами округа Ориндж и их безупречными азиатскими семьями?
Девушки переглянулись и закричали: «Ага, эти БЕЗУПРЕЧНЫЕ АЗИАТЫ!» — а потом стали в шутку драться, и их визг с эхом разлетелся над пустой плотиной. Подростки косо поглядели на них с того берега. Они обкурились так, что почти парили над землей, выше всех ожиданий и надежд собственных матерей, а солнце уже село за горизонт. Быстро стемнело. Они рисовали очертания созвездий пальцами, и время замедлялось.
— Как мы с тобой стали белыми воронами в собственных семьях? — Кристин нарушила долгое молчание.
— Вообще по фигу. Мне нравится быть белой вороной. По крайней мере я себя знаю. — Рози достала сигарету. — Все бессмысленно. Все фальшивое. Накопительные пенсионные счета, ресницы, контуринг, фанаты кроссовок, парни из Кориа-тауна в районе Пасифик Палисадес, университетские дипломы, шестизначные зарплаты, браки — все напоказ.
Кристин легла на бетон и поглядела в ночное небо — единственное ночное небо, какое она видела в жизни. Она разглядывала знакомые звезды, а они разглядывали ее, и она рассмеялась.
— Помнишь, как мы с тобой собирались переехать в Лос-Анджелес? Давай договоримся когда-нибудь точно переехать. По-моему, это будет в миллион раз проще, чем в Шанхай.
— Давай, да. Все равно ничего лучше я не придумаю.
Они скрепили обещание тайным рукопожатием и молча лежали под звездами, а их предсказуемые жизни проходили мимо. Они глядели в небо и смирялись с тем, что они две простые азиатки из Южной Калифорнии.
* * *
Кристин поняла, что давно не общалась с Лизой и другими подружками, но совсем по ним не скучала. Она вернула натуральный цвет волос, сняла наращенные ногти, перестала наносить плотный тональный крем и начала искать подработку в Лос-Анджелесе, чтобы поступить на курсы в Калифорнийский университет. Может, и правда пора покинуть пузырь округа Ориндж, начать с малого. Мать заметила ее преображение и сразу заподозрила неладное.
Как-то раз Хюен Лам влетела в комнату к дочери и спросила:
— С кем ты встречаешься?
— Ни с кем,
ме
. Захотелось сменить имидж.
— Это правильно. Ты не молодеешь. Найди себе кого-нибудь. Сестра твоя вон с врачом встречается. Бери с нее пример.
Кристин огрызнулась:
— Уж лучше сдохну в одиночестве, чем буду страдать замужем, как все женщины в нашей семье.
Мать ничего не ответила ей на это. Только посмотрела на младшую дочь и подумала, какая муха ее укусила?
— Ладно, главное — ешь побольше. У тебя болезненный вид. В холодильнике нарезанные фрукты. — И она закрыла дверь, ошарашенная такой переменой.
На другой день Кристин отправила Рози сообщение: «Помнишь, тогда у речки мы договорились уехать в ЛА? Ты в деле?»
Рози писала и удаляла, опять писала и наконец, целую вечность спустя, ответила: «Когда едем?»
«Заеду за тобой в 5».
29. Оань Зыонг
Оань Зыонг всегда была женщиной твердых убеждений. Она редко сомневалась в себе. Без сожалений оставила первого мужа и уехала за Анем, любовью своей жизни, в Камбоджу. Когда она рожала третью дочь, никаких сожалений у нее не было и в помине. Повитуха вложила девочку ей в руки, и Оань заплакала от счастья при виде здоровых черных волосиков. Она зарылась лицом в сладкий аромат малютки и вдохнула его полной грудью. Какое счастье!
Оань не могла налюбоваться на новорожденную дочь, а повитуха — та же, что принимала ее первого ребенка, — жалела роженицу. Надо же, три дочери! Повитухе пришлось рассказать ей о проклятии, которое наложили на все ее потомство, и предупредить, какое тяжкое бремя их ждет. Не в этой жизни, а в жизни ее дочерей и их дочерей тоже.
— Бесконечный круг. Ни одна женщина из рода Зыонг не родит сына.
Повитуха уговорила Оань отыскать колдунью, что живет у подножия горного хребта Хоангльеншон. Сказала, Оань должна обратить проклятье. Нужно договориться с колдуньей, предложить за ее услуги самое ценное, что есть у Оань. Иначе все будущие поколения их рода будут расплачиваться за ее грехи.
— Мне нечего ей предложить, у меня нет денег, — ответила Оань. Как страшно прийти к колдунье с пустыми руками! — Я ведь из простых.
— Придумай что-нибудь, — сказала повитуха. — Вспомни, что у тебя есть самого дорогого, то и отдай ей в обмен на будущее твоих потомков. Не все можно потрогать руками. Есть вещи не из этого мира. Ты как мать должна принести эту жертву.
Тогда Оань все поняла.
Она опустила взгляд на новорожденную дочку, тихонько спящую у нее на руках, и поняла, чтó должна сделать, хоть это и разобьет ей сердце навсегда.
— Как мне отыскать эту ведьму? — спросила она у повитухи, смиряясь перед непосильной задачей.
— Ищи женщину неопределенного возраста, она живет в белоснежном домишке неподалеку от округа Шапа. Чтобы добраться туда, придется нанять проводника. Сначала за несколько дней ты увидишь смену всех времен года, а как почувствуешь снег под ногами, знай — ты на месте. Колдунья живет в конце дороги под старым баньяном.