Страница 147 из 162
В день, когда Оань отправилась на север, она запомнила лица своих прекрасных дочерей и расцеловала их одну за другой в макушки, пока они крепко спали. У всех трех ее девочек на правой щеке было по родинке. Знак, что именно Оань носила их под сердцем. Она поглядела на Аня. В глазах у него стояли слезы. Они нежно обнялись, и она почувствовала, как ему страшно.
— Зачем ты идешь туда? — Ань упрашивал ее остаться. — Добраться в Шапу не так уж просто. Если с тобой что-нибудь приключится, я не знаю, как буду жить.
— Я должна сделать это ради дочерей.
— Позволь мне пойти. Оставайся дома.
— Нет. Она говорит только с матерями. Я должна пойти. — Она поглядела на спящих малюток. — Позаботься о них. Если со мной что-нибудь случится, мой дух продолжится в них.
Отвернувшись от Аня и дочерей, Оань тихо простилась с самым дорогим, что у нее было. Той ночью она отправилась в путь с проводником. Она заплатила ему сколько смогла, распродав те немногие украшения, что у нее оставались. Один предмет она приберегла — вдруг ведьма захочет больше? Следующие несколько месяцев Оань шла за ветром, как за компасом: он хлестал ее по щекам то так, то эдак, и она понимала, что они продвигаются все дальше на север.
Когда в конце дороги показался беленький домишко, проводник простился с Оань, и последнюю часть пути ей пришлось пройти одной, сердце в груди колотилось все быстрее и быстрее. Вот она уже разглядела плющ, обвивающий колонны на фасаде, как вдруг дверь скрипнула и на порог вышла неприметная с виду женщина. Оань не могла разобрать, сколько ей лет, но удивилась, до чего колдунья миниатюрная. Легенда о ней была больше ее самой!
— Входи, — приветливо сказала ведьма. — Ты, наверное, устала. Заходи, дай ногам отдохнуть.
Поразительно, как ласково она говорит. Не такой Оань представляла ее себе по рассказам повитухи и по слухам. Даже молодой проводник не знал, как ее описать. Он предпочитал не вмешиваться в дела вселенной — он-то всего лишь мужчина. Его отец тоже был проводником; это он научил сына ничего не спрашивать у женщин, которые обращались к ним за помощью.
Оань вошла в дом вслед за колдуньей, та указала ей на круглый деревянный стол. Оань сразу же села, хотела отогреться у огня. Штора из бусин позади колдуньи раздвинулась, и появился маленький мужчина, по комплекции похожий на хозяйку, с подносом в руках, а на подносе — чайные принадлежности. На голове у него была шерстяная шляпа, а таких добрых глаз Оань не видела давно.
— Я заварил тебе особый травяной сбор. Он поможет быстрее согреться после борьбы с холодом. — Он протянул ей теплую чашку. — Горы в это время года особенно суровые.
Она поблагодарила его и жадно отпила из чашки, чай был как ласковое солнце, которое летним днем заливает улицы в деревне. Ей сразу же стало жарко от макушки до кончиков пальцев. Ведьма представила мужчину как своего мужа и велела Оань пить и не робеть.
— Он травник, лечит невидимые раны. Хотя, по-моему, он шарлатан.
Муж поворчал и поглядел на нее с раздражением.
Оань поскорее допила чай и поблагодарила хозяев за гостеприимство. Почувствовав, как тело расслабляется, она собрала волю в кулак и решилась завести речь о том, ради чего проделала такой долгий путь.
— Я пришла попросить тебя об услуге, — заговорила она, от волнения голос ее звучал тонко. — Я пришла попросить тебя снять проклятье, которое ты наслала на мой род. Моя бывшая свекровь, Лан Хоанг, была у тебя давным-давно, когда я ушла от ее сына к другому человеку.
Ведьма не сводила глаз с Оань и машинально потирала подбородок.
— Помню-помню. Ну и характер у нее! Лицо перекошенное. Изо рта смрад. Я даже небольшой спектакль ей устроила. — Припомнив тот визит, колдунья рассмеялась и поглядела на мужа. — Сказала ей, что ты толчешь змею, чтобы достать ее сердце. Ловко придумала?
Муж сложился пополам от хохота:
— Ну и видок у нее был!
— Что ты дашь мне взамен? — спросила колдунья у Оань, отсмеявшись.
Гостья сняла кулон в форме Будды, что носила на шее, и передала его хозяйке. Это был необычный кулон, светло-сиреневый, но под определенным углом сиреневый переходил в темно-зеленый.
— Это все, что у меня есть. — Она придвинула кулон к ведьме. — Все самое дорогое осталось дома. Моя семья. Муж и три дочери. Прошу, не навреди им. Я готова отдать жизнь, чтобы проклятье не коснулось моих дочерей.
Ведьма поднесла кулон на свет и внимательно осмотрела. Потом пристально поглядела на Оань. Родинка на правой щеке, густые черные волосы, глаза как у ее дочерей. И ведьма засмеялась. Она смеялась и смеялась, позволяя времени течь сквозь нее, и видела будущие поколения.
— Не драматизируй, дорогуша, — наконец сказала она, возвращая кулон Оань. — Передай его старшей дочери, а когда она повзрослеет, он поможет ей выносить детей, каких она пожелает. Она передаст кулон дальше, через поколения, и он всегда будет показывать, о каких детях твои потомки мечтают на самом деле.
Ведьма наклонилась ближе.
— В своем сердце ты знаешь, что всегда хотела иметь дочерей, не так ли?
Оань выглядела ошарашенной. Она вдруг тоже засмеялась, и слезы счастья покатились по щекам сквозь смех.
— Хотела. Больше всего на свете хотела иметь дочерей. Просто не позволяла себе пожелать этого вслух. Но первым у меня родился сын, он умер, выкидыш. Это было твоих рук дело?
—
Ти
, я не вмешиваюсь. Я лишь помогаю вселенной воплощаться в точности так, как было задумано.
— Как мой сынок? Он счастлив в другой жизни?
Ведьма взяла ладонь Оань в свои и легонько похлопала.
— Он ждет тебя, когда ты будешь готова. Но еще не время. Оно придет нескоро. Ты поймешь, что пора, когда небо станет красным и ты услышишь, как приближается твоя третья внучка, ждет, чтобы ты освободила ей место. Она вырастет и родит еще одну девочку. Та тоже вырастет и родит трех дочерей, а они — еще трех. Ты встретишься с сыном после смерти. Не тревожься.
Оань расплакалась, вспомнив первого сына, который так и не родился.
— Но как же я попаду на алтарь предков,
ко
? Только сыновья могут приглашать духов домой. Тут же одни дочери!