Страница 54 из 59
Однажды вечером, после ужина, он сказал:
— Алиса, хочешь прокатиться?
— На машине? — спросила я.
— На машине.
Он протянул мне ключи.
— Поведешь? — спросил он.
Я взяла ключи. Внутри меня не было страха — только уверенность. Два месяца за рулём? Нет, я не водила со дня аварии. Но сейчас я чувствовала, что готова.
— Поведу, — сказала я. — Но при одном условии.
— Каком?
— Ты обещаешь не называть меня Мелисой. Хотя бы на время поездки. Я хочу побыть Алисой за рулём твоей дорогой машины.
Влад усмехнулся — криво, но тепло.
— Никогда, — сказал он. — Мелиса — это моё.
Я закатила глаза, но улыбнулась. Села за руль, пристегнулась, завела мотор. Машина взревела, и мы выехали со двора.
Ночь была морозной, ясной, звёздной. Дорога пустынной — только редкие фары встречных машин и свет фонарей, отражающийся в снегу. Я вела уверенно, спокойно, не глядя на спидометр.
Влад сидел рядом, положив руку на подлокотник, и смотрел на меня.
— Ты красивая, когда ведёшь, — сказал он.
— Я красивая всегда, — ответила я, не отрывая глаз от дороги.
— Скромность — не твоя черта.
— Скромность — черта неудачников, — парировала я. — А я не неудачница.
Он рассмеялся — громко, искренне.
— Ты моя, — сказал он.
— А ты — мой, — ответила я.
Мы доехали до смотровой площадки на окраине города. Я остановила машину, заглушила мотор. Мы вышли, и морозный воздух обжёг лёгкие. Город внизу сверкал огнями — тысячи светящихся окон, гирлянд, фонарей.
— Красиво, — сказала я.
— Очень, — согласился Влад, но смотрел не на город, а на меня.
— Ты когда-нибудь пожалеешь о том, что я осталась? — спросила я.
— Никогда, — ответил он. — Я только жалею о том, что мы не встретились раньше.
— Раньше я была глупой официанткой, которая боялась всего. Ты бы не посмотрел на меня.
— Посмотрел, — сказал он. — Ты всегда была красивой. Просто не знала этого.
Он обнял меня, прижал к себе. Мы стояли на смотровой площадке, глядя на огни города, и я чувствовала, что это мгновение — самое важное в моей жизни.
— Мелиса, — сказал он.
— Что?
— Я люблю тебя.
В первый раз он сказал это вслух. Не «ты мне нужна», не «я не могу без тебя», а просто — «я люблю тебя».
У меня перехватило дыхание.
— И я тебя люблю, — ответила я. — Лис хитрый.
Он поцеловал меня — на морозе, под звёздами, на фоне света ночного города.
А потом мы сели в машину, и я уже уверенно повела её обратно. Влад положил свою руку на мою, лежащую на рычаге переключения передач, и мы ехали молча — потому что слова были не нужны.
— Влад, — сказала я, когда мы подъезжали к воротам.
— М?
— Ты знаешь, что я никогда не отдам этот ключ?
— Надеюсь, — ответил он.
Я улыбнулась и въехала в дом.
Прошло ещё несколько недель. Весна приближалась, снег таял, и в саду показались первые подснежники. Я выходила на террасу каждое утро с чашкой мелиссы и смотрела, как природа просыпается.
Влад редко выходил со мной — он вставал позже, потому что теперь спал по ночам, а по утрам неспешно завтракал. Бессонница отступила, но не полностью — иногда я просыпалась и видела, как он сидит в кресле у окна и смотрит в темноту. Тогда я подходила, обнимала его и говорила: «Иди спать, я здесь». И он шёл.
Однажды утром, когда я сидела на террасе, ко мне вышла Марина.
— Алиса, — сказала она, — я хочу вам кое-что сказать.
— Слушаю, — ответила я.
— Я ухожу, — сказала она.
Я обернулась. В руках у Марины был небольшой чемодан.
— Куда? — спросила я.
— К сестре, в Питер. Она больна, нужна моя помощь. Влад знает, он отпустил меня.
— Вы вернётесь? — спросила я, чувствуя, как горло сжимается.
— Не знаю, — ответила Марина. — Может быть. Но если нет — вы справитесь. Вы уже не та девушка, которая приехала сюда в мокрых кедах. Вы — взрослая, сильная, умная.
— Спасибо вам, — сказала я. — За всё. За терпение, за науку, за то, что не бросили меня в первый день.
— Вы заслужили, — ответила Марина.
Она обняла меня — в первый и последний раз. Сухая, поджатая женщина, которая оказалась добрее, чем хотела казаться.
— Берегите Влада, — сказала она. — Он не такой сильный, как думает.
— Я буду, — ответила я.
И она ушла.
Дом опустел. Теперь я сама вела хозяйство — готовила, убирала, стирала. Не потому, что Влад заставлял, а потому что хотела. Это был мой дом, и я заботилась о нём.
Иногда приезжал Глеб, проверял охрану, помогал по хозяйству. Он почти не разговаривал, но однажды сказал:
— Вы хорошая. Для него.
— Спасибо, Глеб, — ответила я.
В марте случилось важное событие — Влад предложил мне официально переписать на меня часть своего легального бизнеса. Не потому, что хотел избавиться от активов, а потому что доверял.
— Ты — моя семья, — сказал он. — Семья должна владеть тем, что принадлежит мужу.
— Мы не муж и жена, — напомнила я.
— Это поправимо, — сказал он и посмотрел на меня так, что у меня замерло сердце.
— Ты предлагаешь?
— Пока нет, — ответил он. — Но скоро.
Я не стала давить. Всему своё время.
Апрель. Консерватория. Я сдала весенний экзамен на «отлично», и испытательный срок был официально снят. Я стала полноправной студенткой. Инна Владимировна сказала: «У вас талант, Алиса. Не зарывайте его в землю».
Я не зарывала. Я играла каждый день, по многу часов. Влад слушал. Иногда он просил сыграть что-то весёлое — тогда я играла джаз, и мы танцевали в гостиной под музыку. Он танцевал плохо — неловко, неуклюже, но я любила его за эту неловкость.
— Ты не умеешь танцевать, — смеялась я.
— Я умею делать многое другое, — отвечал он.
— Например?
— Например, любить тебя.
Я не могла спорить с таким аргументом.
В конце апреля, накануне моего дня рождения (мне исполнился двадцать один год, и этот день рождения уже не был похож на предыдущие — забитый, бедный, без подарков), Влад сказал:
— Я хочу сделать тебе подарок.
— У меня уже есть ты, — сказала я. — Это лучший подарок.
— Не льсти, — усмехнулся он. — Подарок материальный.
Он протянул мне ключи.
— От чего? — спросила я.
— От твоей машины.
Я посмотрела на ключи — логотип «Volkswagen». Неужели?
— Фриц? — спросила я.
— Фриц, — кивнул Влад. — Его отремонтировали, покрасили, заменили всё, что можно заменить. Он как новый.
Я выбежала на улицу. Во дворе стоял мой старенький «Фольксваген» — серебристый, сияющий, без единой царапины. Я подошла, провела рукой по капоту. Тот самый Фриц — но другой, лучший.
— Влад, — прошептала я. — Ты.. зачем?