Страница 144 из 146
Анжела медленно приблизилась и обняла его сзади, щекой прижимаясь к широкой спине. Ткань футболки была тёплой, чуть влажной от пара, и пахла им: терпко и свежо одновременно, знакомо, до мурашек. Она едва не замурлыкала от этого простого, почти детского удовольствия — быть рядом, касаться, чувствовать, как под кожей ходит напряжение.
Провела пальцами по его торсу... медленно, выше, обводя грудные мышцы, спускаясь к прессу, а потом, не удержавшись, чуть задержалась у пояса штанов, едва задевая резинку. Дима замер... на долю секунды весь мир будто выключили, оставив только шум воды и этот тихий, опасный момент. Протяжно выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз, и выключил воду. Кран скрипнул глухо, и тишина стала почти оглушительной.
— Это провокация? — спросил он, не оборачиваясь, но голос звучал взволнованно.
Она угукнула, уткнувшись носом ему между лопаток, и улыбнулась сама себе, в темноту его спины. Сердце у него колотилось так, что она чувствовала каждый удар, даже сквозь шум, который ещё секунду назад наполнял кухню.
Он помолчал...
Лика потянула резинку его спортивных брюк чуть вниз, буквально на сантиметр, дразня, проверяя, насколько тонкой стала грань.
Дима тихо зарычал... Опустил голову, следя, как её пальцы скользят по ткани, будто боялся поверить, что это происходит. Потом тихо выругался. Сжал губку в кулаке так, что пена просочилась сквозь пальцы и повисла белыми лентами.
И вдруг выдохнул. Резко, будто нырнул в холодную воду. Развернулся. Её рука тут же выскользнула, и Анжела сделала шаг назад, сама не зная, зачем: то ли чтобы дать ему пространство, то ли чтобы посмотреть, пойдёт ли он за ней.
И он пошёл. Мгновенно, без раздумий, перехватил её за талию, притягивая обратно, так близко, что между ними не осталось ни воздуха, ни сомнений. Обхватил её голову обеими руками, пальцы были в пене, и она почувствовала, как та липко мазнула по волосам. Секунда, и он припал ртом к её губам. Не нежно, не осторожно, а жадно, будто хотел выпить её целиком, и в этом порыве было столько правды, что у Анжелы подкосились колени.
Она пискнула ему в рот... от неожиданности, от восторга, от того, что земля ушла из-под ног. Потеряла равновесие, но Дима тут же подхватил её под бёдра, легко, будто она ничего не весила, и усадил на прохладный край стола. Холод только обострил ощущение тепла его рук, его дыхания, его тела, которое прижималось к ней, не давая ни шанса отстраниться.
Прижался губами к её шее... сначала к ямке под ухом, потом ниже, туда, где пульс бился так отчаянно, что, казалось, его можно было увидеть. Пальцы скользнули по краям её шёлкового халата, чуть раздвигая полы, обнажая линию ключиц, изгиб плеча, край бордового бюстгальтера — красивого, дерзкого.
Спустился губами ниже, к груди, и Анжела невольно выгнулась от того, как остро, почти больно, отзывалось тело на каждое прикосновение. Развела ноги чуть шире, сама того не замечая, и Дима тут же понял этот молчаливый сигнал, придвигаясь ближе, подходя к ней вплотную.
Его пальцы скользнули по её плечам, стягивая халат, и Лика позволила ему это, откинувшись назад, опираясь на локти, и глядя на него из-под полуопущенных ресниц.
Дима поймал этот взгляд, задержал его на секунду, будто хотел запомнить каждую деталь: как свет ложится на её кожу, как дрожат ресницы, как в глазах мелькает то ли смех, то ли слёзы.
Вжался пахом, и стянул халат по её плечам, распахивая его ниже пояса и сдвигая трусики. Лаская, пальцами и растирая влагу. Стискивая челюсти от желания.
Анжела не сдержала стон. Откинула голову, снова подняла, наблюдая за его движениями взглядом с поволокой... от сбитого дыхания и от того, как странно и правильно всё это ощущалось: кухня, пена на волосах, остывающий город за окном и он — здесь, сейчас, её. Дима перехватил её взгляд, спустил брюки с нижним бельём, и плавно вошёл в неё, полностью заполняя собой...
* * *
Ночь стелилась по комнате плотным, мягким покрывалом. Блики от экрана телевизора прыгали по стенам, по лицу Димы, по Анжеле, будто пытались что-то ей сказать, да не находили слов. Она почти не слышала, о чём там вещают про чувашские пироги и травяные чаи; мысли крутились по одному и тому же замкнутому кругу, как загнанная в угол кошка.
Анжела мягко перебирала его волосы... пряди цеплялись за пальцы, тёплые, чуть взъерошенные. Она смотрела в телевизор, но видела перед собой не пейзажи Чувашии, а тот вечер: резкий свет фонаря, чужие голоса, пожарные машины, полиция. Катя...
Дима, будто чувствуя, как её мысли снова сворачивают туда, куда ей не хотелось, нежно провёл кончиками пальцев по её ноге, обводя колено, словно хотел этим движением вернуть её сюда, в эту комнату, в эту минуту.
— Ты уверен, что она больше не побеспокоит тебя? Нас?.. — спросила Анжела.
В её голосе прозвучало не столько сомнение, сколько усталость от ожидания беды, которая всё никак не приходила, но и не уходила... просто стояла где-то за спиной и дышала в затылок.
Дима перекатился с бока на спину и заглянул ей в лицо, на котором плясали эти самые голубые блики. В них его глаза казались почти нереальными, какими-то киношными, но тревога в них была самая настоящая. Анжела перехватила этот взгляд: прямой, без попыток спрятаться.
— Она будет здесь ещё какое-то время, — спокойно, даже буднично ответил он, будто речь шла не о женщине, из-за которой у них обоих жизнь встала на паузу, а о соседке, которая задержалась в отпуске. — Её отец сейчас занимается этим вопросом. Если у него всё получится, то в ближайшее время её отправят в Екатеринбург. Психиатрическая экспертиза. И если адвокаты сделают свою работу хорошо, то на принудительное лечение.
Анжела вздохнула... не тяжело, не с надрывом, а так, как вздыхают, когда понимают, что самое страшное уже позади, а остальное — просто хлопоты. Провела кончиком пальца по пластырю на его брови... шершавому, чуть отставшему по краям, и тихо, почти шёпотом, произнесла:
— К врачу ты так и не обратился…
Дима коротко хмыкнул, с этой своей мальчишеской усмешкой, которая всегда появлялась, когда он хотел сделать вид, что всё ерунда, царапина, пустяк.
— Я так понимаю, что и твой медик никуда не обратился, — парировал он, чуть приподнимая бровь, и в этом движении было столько привычной дерзости, что Анжела невольно улыбнулась.
Она отвела взгляд, слегка хмурясь. Она опасалась, что Артём воспользуется своими связями, напишет заявление, перевернёт всё вверх дном… А теперь, спустя несколько дней, она о нём почти забыла.