Запрети себе снова

И именно в тот момент, когда Анжела наклонилась, чтобы застегнуть молнию на сапоге — движение вышло каким-то дёрганым, нервным, — в тишине прихожей резко, почти вызывающе, раздалась мелодия телефона. Дима. Вопрос «Когда вас ждать? Обоих?» застал её врасплох, ударил под дых. Она выпрямилась, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец, и покосилась на маму. Та стояла, сложив руки под грудью, и переводила взгляд с мужа на дочь, будто следила за немым теннисным матчем. Анжела пожала плечами — жест получился беспомощным, детским, — и взяла трубку.

— Да, я выхожу, — сказала она Диме, глядя прямо в мамины глаза, в которых читалось столько невысказанных вопросов, что хватило бы на три допроса. — Уже спускаюсь. Пять минут, ладно? — Голос звучал чуть выше обычного, натянутый, как струна. Она быстро закончила разговор, сбросила вызов и, не давая себе времени на раздумья, повернулась к отцу. — Может, на выходных? — выпалила она, и фраза повисла в воздухе, нелепая и хрупкая, как мыльный пузырь. — Я вам всё ещё раз расскажу. Спокойно.

Мама чуть опустила руки, и в этом едва заметном движении промелькнуло что-то похожее на облегчение. Отец перестал мять переносицу, поднял голову и посмотрел на дочь долгим взглядом — не сердитым, нет, скорее усталым и немного растерянным.

— На выходных так на выходных, — наконец проговорил он, и голос его прозвучал неожиданно мягко, будто он сам хотел верить, что за эти дни всё как-то… утрясётся. — Только не тяни.

Анжела кивнула, схватила с вешалки шарф, накинула его на плечи, даже не завязав, и потянулась к ручке двери. Ей хотелось выбежать, глотнуть холодного уличного воздуха, прижаться к Диме и просто выдохнуть: «Всё позади». Хотя она и знала, что позади — только первый раунд.

Она выскользнула за дверь, прикрыв её за собой чуть тише, чем хотелось, и прислонилась спиной к стене в коридоре. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Но уже через секунду она оттолкнулась от стены, расправила плечи и засеменила вниз по ступенькам, чувствуя, как с каждым шагом напряжение понемногу отпускает.

Вышла из подъезда и увидела Диму. Он стоял у подъезда, подняв воротник лёгкой ветровки и пряча руки в карманах. Весь этот тяжёлый разговор вдруг стал казаться не концом света, а просто… эпизодом. Одним из тех, которые случаются, но не определяют всё остальное.

Лика на секунду замерла, будто ноги сами отказались идти дальше. Ветер слегка шевелил тёмные волосы Димы, отрывая их ото лба, и в этом небрежном движении было что-то до боли родное. Он улыбнулся... не широко, не напоказ, а так, как улыбаются, когда видят того, по кому изнывали. Зашагал к ней, сразу, без паузы, будто боялся, что если остановится хоть на миг, она снова растворится в этой серой, промозглой суете. Он чувствовал её напряжение... оно висело вокруг неё, как невидимая пелена, и он хотел сорвать её, разогнать, стереть одним только своим присутствием.

Анжела пошла ему навстречу. Шшаг, другой, третий... и с каждым из них воздух будто становился чуть чище, чуть легче.

Ещё шаг. Он просто сгрёб её в охапку, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она мираж, который рассеется от первого же порыва ветра. Его Пальцы зарылись в её волосах. Носом уткнувшись в её висок, Дима глубоко вдохнул.

Она носом уткнулась ему в грудь, в плотную ткань, за которой чувствовалось живое тепло. Коротко выдохнула... с тихим, почти неслышным стоном облегчения.

— Привет, — сказала она.

Её голос прозвучал глухо, будто доносился откуда-то изнутри, из самой глубины усталости и радости одновременно.

Он поцеловал её висок: легко, едва касаясь. Затем слегка отстранился, заглядывая в глаза. В них ещё плескалась тень сомнений или... неуверенности?..

— Я не видел тебя три дня, — тихо сказал он.

И в этих словах была только голая, ничем не прикрытая правда.

Анжела чуть улыбнулась, и провела ладонью по его плечу, будто проверяя, настоящий ли он.

— Я тоже. — прошептала она.

— Как прошёл разговор?

— Непросто, — призналась она, кутаясь в шарф, который так и не завязала. — Они… им нужно время.

Дима кивнул, не отводя взгляда, и большим пальцем провёл по её скуле... лёгкое, невесомое движение, от которого у Лики внутри что-то дрогнуло и медленно, неохотно начало оттаивать.

— Я же говорил, что надо было вместе сразу идти. — спокойно сказал он. — Ты не обязана делать это в одиночку. Если хочешь, я могу с ними поговорить. Просто сесть и сказать: я её люблю, и я никуда не денусь. Без пафоса и красивых слов. Просто факты.

Она покачала головой, чуть крепче прижимаясь к нему, будто хотела впитать его уверенность, как сухая земля впитывает долгожданный дождь.

— Всё нормально, — тихо ответила она. — Пусть немного уляжется. На выходных. Я сказала, что мы придём на выходных.

Он помолчал секунду, будто взвешивая её слова, а потом чуть улыбнулся. На этот раз шире, свободнее.

— Отлично, — согласился он, обнимая её уже не так отчаянно, а просто по-хозяйски, надёжно. — На выходных так на выходных. А сейчас… сейчас давай просто уйдём отсюда. А то меня не покидает ощущение, что за нами следят...

Анжела рассмеялась. Тихо, но искренне. Подняла голову и посмотрела на окна родителей.

Ничего подозрительного.

— Не накручивай...

Дима прижал её к себе ещё на мгновение: крепко, но бережно. А потом, не отпуская её руки, повёл прочь от подъезда, к автомобилю.

— Что на счёт перекусить? Ты ела?

— Если честно — кусок в горло не лез. Так что, я очень голодна.

— Я к твоим услугам. — Дима распахнул дверь и успел подхватить футляр с кольцом, и спрятать его в кармане. — Дверь сегодня поставили новую. И запаха уже почти нет.

* * *

Дима поставил посуду в раковину и включил воду. Та ударила в эмаль с резким, почти сердитым звуком, будто сама была не в духе. Он обернулся. Анжела к тому моменту уже привела кухню в порядок и теперь подошла к окну, бёдрами облокачиваясь на подоконник.

— Моя помощь нужна? — спросила она, стараясь, чтобы голос прозвучал буднично, но в нём всё равно проскочило что-то ломкое, будто она сама не знала, чего хочет: чтобы он сказал «да» и дал ей дело, или «нет» и просто подошёл.

Дима усмехнулся... криво, по-мальчишески, и качнул головой, принимаясь мыть тарелку, будто это было самое важное занятие на свете.

— Можешь обнять меня, пока я занят, — бросил он, не глядя, но плечи его чуть напряглись, будто он ждал её шага, как ждут сигнала светофора на пустой дороге.