Страница 145 из 146
— Во‑первых, он не мой, — тихо, но твёрдо сказала Лика, будто эти слова нужно было произнести вслух, чтобы окончательно поставить точку. — А во‑вторых, я рада, если это так… Я о том, что он не стал поднимать шум и просто отступил.
Дима хотел спросить, как Артём вообще тогда там оказался — в том баре, в тот самый момент, когда всё пошло наперекосяк. Вопрос уже вертелся на языке, острый и неудобный, но он вовремя прикусил язык. Не сейчас. Не среди этих голубых бликов, не когда она наконец-то перестала сжиматься от каждого шороха.
Вместо этого он поднялся с её колен. Медленно, будто нехотя отрываясь от её тепла, и, сказал:
— Подожди секунду, — встал с кровати.
Дима вышел из комнаты. Дверь тихо щёлкнула, и на секунду в комнате стало как-то слишком пусто, будто из неё разом выкачали весь воздух. Анжела прислушалась, ловя каждый звук: скрип пола в коридоре, шорох, будто он что-то доставал, потом быстрые, чуть сбивчивые шаги обратно. Она сделала звук на телевизоре тише... настолько, что голос ведущего про какой-то чувашский фестиваль превратился в невнятное бормотание, почти шёпот.
Он вернулся быстро, почти ворвался, но тут же будто притормозил, стараясь выглядеть спокойно. Лика сразу заметила, что в руке он что-то прятал. Пальцы были сжаты, и костяшки побелели, выдавая напряжение. Анжела вскинула брови, и смахнула волосы с лица. Жест получился нервным, будто она пыталась стряхнуть с себя эту внезапную, колючую тишину. С интересом, но уже с лёгкой опаской посмотрела на него.
Дима улыбнулся... но улыбка вышла кривой, натянутой. Было видно, что он нервничает так, что слова застревают где-то в горле, не доходя до языка. Он включил торшер, и свет ударил по комнате тёплым, но резким пятном, и вдруг всё стало слишком отчётливым: морщинки у его глаз, тень от ресниц, дрожь в пальцах. Присел на корточки возле кровати, низко, почти касаясь коленями пола, и, сглотнув ком в горле, сказал:
— Это для тебя.
Слова прозвучали просто, без пафоса, но от этой простоты у Анжелы вдруг защипало в носу... будто он не подарок ей предлагал, а кусочек себя, и боялся, что она его не примет. Он так сильно нервничал, что не находил нужных слов. Казалось, они терялись по пути из головы в рот, рассыпались где-то между сердцем и языком.
Анжела подползла ближе, не сводя с него глаз, потом перевела взгляд на его руку. Его пальцы разжались, и в ладони открылся квадратный серебристый футляр. Лика удивлённо спросила, будто не веря:
— Что это?
Дима прочистил горло, будто пытался вытолкнуть из себя лишние эмоции, и ответил:
— Подарок.
Она почувствовала, как к щекам прихлынула кровь. Это было неожиданно... как будто кто-то резко распахнул окно в душной комнате. Моргнула несколько раз, переводя взгляд с него на футляр и обратно, пыталась сложить эти два кусочка в одну картинку, но они никак не хотели стыковаться.
— Открой, — тихо сказал он.
Анжела кивнула. Обхватила футляр чуть дрожащими пальцами и, задержав дыхание, откинула крышечку. На бархатной подкладке лежало колечко... тёмно‑синий камень, похожий на сапфир, глубокий, будто в нём пряталась целая ночь, а вокруг — россыпь прозрачных кристаллов, ловивших свет и рассыпавших его крошечными искрами.
Она поджала губы, непонимающе взмахнула ресницами, и вдруг поняла, что боится произнести то, что крутится на языке. Но всё же спросила, запинаясь:
— Это же не… — и не закончила, потому что не смогла вытолкнуть это слово — «предложение» — из себя, будто оно было слишком тяжёлым.
Дима тут же продолжил за неё, будто боялся, что она додумает не туда:
— Ты же не готова к предложению? Я знаю. — Потёр переносицу, желая стряхнуть с себя неловкость. — Это подарок. Просто подарок. Хочу, чтобы ты приняла его.
В его глазах читалась такая смесь надежды и страха, что у неё внутри что-то дрогнуло и медленно, неохотно начало таять. Он растерянно смотрел на неё, но краешек губ всё равно улыбался. Словно даже если она скажет «нет», он всё равно будет считать этот вечер хорошим.
Анжела шумно вздохнула. Улыбнулась... сначала неуверенно, потом шире, и потянулась к кольцу.
— Оно прекрасно, — тихо сказала. Ее голос прозвучал чуть хрипло, будто она слишком долго молчала, а теперь слова давались с трудом.
Вытащила колечко, и Дима тут же захлопнул футляр и отложил его в сторону. Резко. Просто хотел убрать всё лишнее и оставить только это мгновение. Перехватил её руку, забрал кольцо и спросил, глядя ей прямо в глаза:
— Можно я?
Она коротко и без лишних слов кивнула, потому что говорить сейчас было почти невозможно.
Дима присмотрелся к её рукам... к пальцам, тонким и изящным, с аккуратным маникюром. И выбрал средний палец на левой руке. Медленно надел кольцо, будто каждое движение должно было быть правильным, без спешки, без ошибки. И когда оно село точно, он выдохнул с таким облегчением, будто только что решил самую сложную задачу в своей жизни.
— Угадал с размером, — пробормотал он, будто сам себе не верил, и улыбнулся... уже спокойно, без напряжения.
Кольцо смотрелось потрясающе: тёмно‑синий камень оттенял её кожу, а маленькие бриллиантики вспыхивали при каждом движении, как маленькие звёзды. Анжела тихо произнесла:
— Спасибо.
Потянулась руками к его лицу. Провела пальцами по колючей щетине, чувствуя, как под кожей ходит напряжение, и прижалась губами к его губам... мягко, бережно.
Он ответил. Сначала осторожно, будто боялся спугнуть этот момент, а потом жадно, страстно, забираясь на неё, и прижимая к себе так, что между ними не оставалось ни воздуха, ни сомнений. Но вдруг замер, тяжело дыша, и заглянул Лике в глаза. В них плясали отсветы от торшера, делая их почти золотыми.
С ухмылкой, в которой было столько мальчишеского азарта, что она невольно улыбнулась в ответ, произнёс:
— Но предложение кое‑какое всё же есть.
Анжела выгнула бровь, чувствуя, как сердце снова срывается в галоп.
— Интрига? — спросила она, стараясь звучать легко, но голос всё равно дрогнул.
Он хмыкнул, провёл пятернёй по лицу, стряхивая наваждение и вновь подступающую нервозность.
— Ты не обязана соглашаться. Я не обижусь или что-то в этом роде... — Вдох. — Мне предложили работу… в Питере. — Выдох... — Я был бы счастлив, если бы ты поехала со мной.