Страница 56 из 61
— Что? — спросила я у Сергея. Голос сорвался на шёпот.
— Условным? — он нахмурился. — Не может быть.
— ..наказание считать условным с испытательным сроком в два года, — закончила судья.
В зале повисла тишина. Андрей замер. Я не верила своим ушам. Я смотрела на судью, на адвоката, на прокурора — никто не спорил. Прокурор сидел, поджав губы, но молчал.
— Условный срок? — переспросила я громко.
Судья посмотрела на меня, но не ответила. Адвокат улыбался. Андрей стоял, не двигаясь. Его лицо было бледным, но в глазах появилось что-то новое — надежда.
— Судья учла, — сказал адвокат, подходя ко мне. — Его сотрудничество, отсутствие судимостей, ранение и то, что он действовал под давлением. И ваш отзыв, Юлия. Ваши показания сыграли роль. Она поверила, что он не убийца и не насильник. Что он — бывший военный, которого обстоятельства заставили пойти на преступление.
— Мой отзыв?
— Вы писали, что он спас вам жизнь. Что он не убийца. Что он заботился о вас и о вашей маме. Судья прочитала и.. поверила.
Я смотрела на Андрея. Он смотрел на меня. Конвоиры подошли, чтобы увести его, но судья махнула рукой: «Освободить в зале суда». Андрей остался стоять, растерянный, как мальчишка. Он провёл рукой по коротко стриженным волосам, огляделся. Впервые за многие недели он был свободен.
Я подбежала к нему. Обняла. Крепко, как тогда, в подвале, после того как я оглушила охранника. Он прижал меня здоровой рукой. Вторая всё ещё висела на перевязи.
— Ты свободен, — прошептала я в его плечо.
— Я не верю, — ответил он хрипло.
— Поверь. Это правда.
Он отстранился, посмотрел на меня. В его глазах блестели слёзы — я видела такое впервые. Он всегда был сильным, непробиваемым, но сейчас — сейчас он был просто человеком, который получил второй шанс.
— Юля, — сказал он. — Ты дашь мне валерианку? А то сердце колотится. Как в тот раз, в подворотне. Только тогда я умирал, а сейчас.. сейчас я живу.
Я рассмеялась сквозь слёзы, достала пузырёк. Высыпала на ладонь две таблетки — одну ему, одну себе. Он посмотрел на меня, улыбнулся.
— За что? — спросил он.
— За новую жизнь. За нашу жизнь.
Мы положили таблетки под язык. Он улыбнулся — впервые за много глав. Широко, искренне, по-мальчишески. Я увидела того Андрея, который был до войны, до предательства, до крови. Того, кого я, наверное, никогда не узнаю, но кого люблю.
— Горько, — сказал он, сморщившись.
— Это валерианка. Привыкай.
— Я привык. К тебе. А к валерианке — никогда.
Мы стояли в коридоре суда, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся рядом с моим. Свободное. Живое. Наше.
* * *
Выходя из здания суда, мы попали под вспышки камер. Журналисты что-то кричали, но я не слушала. Андрей взял меня за руку — здоровую, свободную — и мы пошли к машине Сергея.
— Куда теперь? — спросил Сергей, открывая дверь.
— Домой, — сказал Андрей. — В убежище.
— А полиция? Они не будут тебя искать?
— У них нет ко мне претензий. Я чист. — Он посмотрел на меня. — Мы чисты.
— Чист, — усмехнулся Сергей. — Как стёклышко. Только битое.
Мы сели в машину. Андрей обнял меня — насколько позволяла раненая рука. Я положила голову ему на плечо. За окном моросил дождь, но мне было тепло.
— Я хочу спать, — сказала я.
— Спи. Я рядом.
— Не усну. Боюсь, что проснусь — и это окажется сном.
— Не сном. Я здесь. Навсегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я закрыла глаза. Машина ехала по мокрым улицам. Дождь кончился, в небе проглядывало солнце. Мы ехали домой. В наше убежище. Где цвела фиалка и ждали книги. Где пахло пылью, старым деревом и его одеколоном.
В убежище было тихо. Фиалка на подоконнике зацвела — маленькие фиолетовые бутоны. Я поставила чайник. Андрей сел на диван, смотрел на меня.
— Я боялся, что больше никогда этого не увижу, — сказал он. — Тебя. Фиалку. Нашу комнату.
— А теперь?
— Теперь я хочу жить. По-настоящему.
Я принесла чай. Мы пили из наших кружек — белых, простых. Смотрели друг на друга.
— Что будем делать? — спросила я.
— Жить. Работать. Любить. — Он взял мою руку. — Выйдешь за меня замуж?
У меня перехватило дыхание.
— Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно. — Он смотрел мне в глаза. — Я понял, пока сидел там. Что хочу только одного. Чтобы ты была рядом. Всегда. Не недели, не месяцы — всегда.
— У нас ещё есть время, — сказала я. — Не надо спешить.
— Я не спешу. Я ждал. Полтора года в СИЗО — это много времени, чтобы подумать. Я подумал. Решил. Хочу тебя.
Я заплакала. Снова. Он вытирал мои слёзы большими пальцами.
— Ты каждый раз плачешь, когда я говорю о чувствах, — усмехнулся он.
— Потому что ты говоришь их слишком редко.
— Буду чаще. Обещаю.
Он поцеловал меня. Нежно, долго, как тогда, в машине, после первой ссоры. Я закрыла глаза и растворилась.
За окном темнело. В убежище горела одна лампа — тусклая, жёлтая. Тени плясали на стенах.
— Я люблю тебя, Андрей, — сказала я.
— И я тебя, Юля. — Он прижал меня к себе. — Спасибо, что не бросила.
— Никогда не брошу.
Мы сидели, обнявшись, и слушали, как бьются наши сердца. В унисон. Как будто одно на двоих.
Это была новая жизнь. Наша. И мы начинали её прямо сейчас.