Страница 54 из 61
— Андрей..
— Выслушай. — Он закашлялся, прижал руку к груди. — Шаман мёртв. Его люди разбежались или сидят. Моя месть свершилась. Но я — преступник. Я воровал, стрелял, угрожал. Если я не сдамся, нас будут искать всю жизнь. Ты не сможешь жить спокойно, закончить университет, работать. Я не хочу этого для тебя.
— А что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы у тебя была нормальная жизнь. С чистым прошлым. Без меня за спиной. — Он помолчал. — Я сдамся, дам показания на всех, кого знаю. Получу срок. Может, условный. Может, реальный. Но ты будешь свободна.
— Я не хочу быть свободной без тебя, — сказала я.
— А я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.
— Ты уже заставил меня страдать. И я простила. Я люблю тебя. Каким бы ты ни был.
Он закрыл глаза.
— Ты упрямая.
— Я твоя.
— Это плохо.
— Это хорошо. — Я наклонилась, поцеловала его в лоб. — Не умирай. Мы вместе будем решать, как жить дальше.
Он не ответил. Я сидела, держала его за руку и ждала.
* * *
В последующие дни я почти не выходила из больницы. Училась — приносила конспекты, занималась в коридоре. Катя навещала, смотрела на меня с жалостью и недоумением.
— Ты не обязана это терпеть, — сказала она однажды. — Ты можешь уйти.
— Не могу, — ответила я. — Я люблю его.
— Любовь не должна быть такой.
— А какой она должна быть? Лёгкой? Простой? Я не знаю. Я знаю только эту.
Катя ушла, обиженная. Я осталась одна.
Я думала о маме. Я позвонила ей, сказала, что попала в аварию, сломала палец, но всё хорошо. Мама плакала, хотела приехать. Я уговорила её не приезжать, сказала, что скоро сама приду. Я не могла рассказать ей правду. Она не переживёт.
Врач сказал, что Андрея выпишут через неделю. Но вместо дома он поедет в СИЗО. Следствие, суд — это займёт месяцы. Я знала. Но я была готова ждать.
* * *
Через неделю его перевели в общую палату. Он уже мог ходить, но рука висела на перевязи. Мы сидели на его койке, смотрели в окно.
— Завтра я иду в полицию, — сказал он.
— Я с тобой.
— Нет.
— Да. Я — свидетель. Я подтвержу, что ты спас меня. Что ты не убивал невинных. Что Шаман напал первым.
— Это не поможет.
— Поможет.
Он посмотрел на меня.
— Ты правда хочешь пройти через это?
— Я хочу пройти через это с тобой.
Он обнял меня — здоровой рукой, осторожно.
— Ты сумасшедшая.
— Твоя сумасшедшая.
Мы сидели, обнявшись, и я чувствовала, как его сердце бьётся рядом с моим.
Живое. Свободное. Наше.
* * *
На следующий день мы пошли в полицию. Андрей — в чистой рубашке, с перевязанной рукой. Я — рядом, с шиной на пальце.
Капитан Родионов нас принял. Слушал, записывал. Андрей рассказывал всё — про Шамана, про свои дела, про то, как меня похитили. Не скрывал, что нарушал закон. Но настаивал: Шамана убил не он. Шамана убили его же люди в перестрелке. Это была ложь, но Родионов поверил. Или сделал вид.
— Вы понимаете, что вам грозит тюремный срок? — спросил капитан.
— Понимаю, — ответил Андрей.
— Вы готовы сотрудничать со следствием?
— Да.
— Вы назовёте имена?
— Все, которые знаю.
Родионов отложил ручку.
— Это смягчит вашу участь. Но не освободит от ответственности.
— Я готов.
Он подписал бумаги. Андрея повели в камеру — временно, до суда. Я осталась в коридоре.
— Вы его девушка? — спросила старший лейтенант Ковальчук.
— Да, — сказала я.
— Вы знаете, кто он?
— Знаю. И люблю.
Она покачала головой.
— Странная любовь.
— Нормальная. Просто трудная.
Я вышла на улицу. Серое небо, холодный ветер. Жизнь продолжалась.
Но без него она была пустой.
* * *
В последующие недели я жила между университетом, работой в аптеке (дневные смены, Алла Борисовна пошла навстречу) и СИЗО. Я приносила Андрею передачи — книги, тёплые носки, письма. Мы виделись раз в неделю, через стекло. Говорили по телефону, сжимая трубку так, что пальцы белели.
— Ты не устала? — спросил он однажды.
— Устала. Но я с тобой.
— Тебе не обязательно приходить.
— А я хочу.
Он улыбался. Я видела, как он худеет, как темнеют круги под глазами. Но в его взгляде оставалась жизнь. Огонь, который я полюбила.
Я готовилась к суду. Нашла адвоката — по рекомендации Сергея. Пожилой, умный, с грустными глазами. Он сказал, что у Андрея есть шанс на условный срок, если он даст показания на всех, кого знает.
— Но он должен рассказать правду, — сказал адвокат. — Всю правду.
— Он расскажет, — ответила я. — Он устал врать.
* * *
За день до суда я пришла к нему на свидание.
— Боишься? — спросил он.
— За тебя — да. За себя — нет.
— Ты сильная.
— Ты научил.
Он прижал ладонь к стеклу. Я прижала свою.
— Юля, — сказал он. — Что бы ни случилось — не жалей. Я не жалею.
— Я тоже.
— Ты — лучшее, что было в моей жизни.
— И ты.
Мы смотрели друг на друга. Время остановилось.
Потом охранник сказал, что время вышло. Я положила трубку, вышла на улицу.
Завтра — суд.
Завтра решится наша судьба.
Я была готова. Мы были готовы.