Страница 47 из 61
Глава 11
Последняя мирная ночь закончилась не миром. Она закончилась затишьем перед бурей. Танк сказал, что Шаман мёртв. Он ошибался. Или ему солгали. Или Шаман воскрес — такие, как он, умирают только тогда, когда перестают биться их чёрные сердца. А сердце Шамана билось. Я узнала это самым страшным способом.
Тот день начинался обычно. Серое небо, холодный ветер, листья, шуршащие под ногами. Я вышла из университета после последней пары — биохимия, Серебряков хвалил мой курсач. Катя болтала о чём-то своём, но я не слушала. Мысли были о нём. Об Андрее. О том, что вечером мы поедем в лесной дом — уже не прятаться, а просто побыть вдвоём. Шаман мёртв, дело закрыто, можно выдохнуть.
Я не выдохнула.
Мы с Катей попрощались у выхода. Она пошла к автобусу, я — к машине, где меня ждал Сергей. Обычно он парковался у обочины, но сегодня место было занято. Я прошла дальше, ища глазами знакомый тёмный седан.
Я не нашла.
Вместо этого я услышала шаги сзади. Быстрые, тяжёлые. Обернулась — двое. В чёрных куртках, с лицами, скрытыми капюшонами. И третий — позади, перекрывающий отход.
Я побежала. Не думая, не крича — просто побежала. Но они были быстрее. Кто-то схватил меня за руку, дёрнул назад. Я упала, ударилась коленями об асфальт. Рот зажали тряпкой — резкий, сладковатый запах. Хлороформ. Я знала этот запах по аптеке. Я попыталась не дышать, но лёгкие горели, и я вдохнула.
Мир поплыл. Краски смешались. Серое небо стало чёрным.
Последнее, что я услышала, — голос. Низкий, с кавказским акцентом:
— Берите. Живой.
Потом — ничего.
* * *
Я очнулась от холода. И от боли — тупой, ноющей, которая шла откуда-то из затылка. Я попыталась открыть глаза — веки были тяжёлыми, как свинцовые. В комнате было темно. Нет, не в комнате. В подвале.
Я поняла это по запаху: сырость, плесень, гниль. И ещё — железо, кровь, чужой пот. Я лежала на бетонном полу, связанная по рукам и ногам. Рот заклеен скотчем. Пальцы онемели — верёвки перетягивали запястья.
Я попыталась пошевелиться. Бесполезно.
Где-то над головой гудела труба. Капала вода. Я слышала шаги — тяжёлые, размеренные. Кто-то ходил по подвалу. Ждал.
Страх пришёл не сразу. Сначала была пустота — шок, отрицание. Потом — холод. Потом — паника. Она накатила волной, сжала горло, заставила сердце биться где-то в гортани. Я захотела крикнуть, но скотч не пускал. Только мычание.
«Ты сильнее, чем думаешь».
Голос Андрея прозвучал в голове так отчётливо, будто он стоял рядом. Я вспомнила ту ночь в убежище, когда он учил меня стрелять. Когда сказал: «Ты станешь моей судьбой или моей смертью». Я не хотела быть смертью. Я хотела быть судьбой.
Я закрыла глаза и заставила себя дышать. Вдох — раз, два, три. Выдох — раз, два, три. Сердце замедлялось. Я вспоминала его руки — твёрдые, но нежные, когда он поправлял мой хват на пистолете. Вспоминала, как он сказал: «Оружие — это инструмент. Оно не кусается. Оно слушается». Сейчас моим оружием была память. И она не подводила.
— Ты справишься, — прошептала я себе в скотч. — Ты сильнее, чем думаешь.
Слова Андрея стали мантрой. Я повторяла их снова и снова, пока паника не отступила — не ушла, но затаилась в углу сознания, как зверь в клетке.
Шаги приблизились.
— Очнулась, — сказал голос. Тот самый, с акцентом. — Молодец. Быстро.
Я повернула голову. В свете тусклой лампы, висевшей под потолком, я увидела его. Шаман. Аслан Бараев. Живой. Целый. Он стоял надо мной, смотрел сверху вниз. Круглое лицо, маленькие глаза, лысина, дорогой костюм — даже в подвале он выглядел так, будто пришёл на деловую встречу. На пальце — перстень с бриллиантом.
— Ты, наверное, удивилась, — сказал он. — Думала, я умер. Твой Танк — хороший стрелок, но плохой разведчик. Я подставил двойника. Он сгорел в машине. А я — здесь.
Он улыбнулся. Улыбка была приятной, почти доброжелательной. Это пугало больше, чем если бы он оскалился.
— Ты красивая, — сказал он, наклоняясь. — Я понимаю, почему он тебя не бросил. Такие, как ты, редко встречаются. Умные, смелые, верные.
Он протянул руку, коснулся моего лица. Я дёрнулась. Он рассмеялся.
— Огонь, — сказал он. — Хорошо. Я люблю огонь.
Он выпрямился, кивнул кому-то за моей спиной. Меня подняли — двое, те, что были в капюшонах. Усадили на стул. Привязали к нему верёвками.
Шаман сел напротив — на такой же стул, только чище и дороже. Как будто его принесли специально.
— Юлия, — сказал он. — Я буду с тобой говорить. Ты ответишь на мои вопросы. Если ты ответишь честно и быстро — я отпущу тебя. Если нет — я сделаю больно. Ты поняла?
Я кивнула. Он снял скотч с моего рта — резко, больно.
— Где Танк? — спросил он.
— Не знаю, — ответила я. Голос был хриплым, чужим.
— Врёшь.
— Не знаю, — повторила я.
Шаман вздохнул, как учитель, разочарованный в ученике.
— Юлия, не усложняй. Я знаю, что вы были вместе. Я знаю, что ты лечила его. Я знаю, что он дал тебе пистолет. Ты — его слабость. Я хочу использовать это.
— Тогда убейте меня, — сказала я. — Он всё равно не придёт.
— Придёт. — Шаман улыбнулся. — Он придёт, потому что он — Танк. Потому что он не может бросить своих. Потому что он тебя любит. — Он наклонился ближе. — И я буду ждать. Но пока я жду, ты будешь отвечать на вопросы. Где его убежище?
— Не знаю.
— Где его склады?
— Не знаю.
— Кто из моих людей работает на него?
— Не знаю.
Шаман посмотрел на меня долгим взглядом. В его маленьких глазах не было злобы — только холодное любопытство. Как у учёного, который наблюдает за реакцией в пробирке.
— Ты правда не знаешь, — сказал он после паузы. — Или знаешь, но молчишь?
— Я не знаю, — ответила я твёрже, чем чувствовала.
— Жаль. — Он покачал головой. — Мне бы очень не хотелось делать тебе больно. Но ты оставляешь мне выбор.
Шаман снова вздохнул. Кивнул кому-то. И тогда ударили меня. По лицу. Не сильно — скорее, для острастки. Губа рассеклась, я почувствовала вкус крови.
— Я повторю, — сказал он. — Где его убежище?
— Не знаю, — сказала я сквозь боль.
Он ударил сам — ладонью. По щеке. Звон в ушах, искры перед глазами.
— Не знаю.
Он бил ещё. Я теряла счёт. После пятого — или десятого? — удара я перестала чувствовать лицо. Только гул в голове и кровь, текущая по подбородку.
Но я не плакала. Я не просила пощады. Я смотрела на Шамана и думала об Андрее. О том, как он лежал в луже крови, а я сунула ему в рот валерианку. Если он смог выжить тогда — я смогу вытерпеть сейчас.
— Ты сильнее, чем думаешь, — прошептал Андрей у меня в голове.
Я сжала зубы. И молчала.
* * *