Страница 46 из 61
— Ложись со мной. Сергей на посту, всё нормально.
Он колебался, но потом лёг рядом. Обнял меня. Я закрыла глаза. В его объятиях я чувствовала себя в безопасности. Как будто никакой Шаман, никакие пули не могли до меня добраться.
— Андрей, — прошептала я.
— Мм?
— Я люблю тебя.
— И я тебя.
Я заснула в его руках. В последний раз — без страха.
* * *
Утром я проснулась от того, что он разговаривал по телефону. Голос тихий, напряжённый. Я не открывала глаз, прислушивалась.
— Да, — говорил он. — Всё готово. Ждём.
Он положил трубку, повернулся ко мне. Я открыла глаза.
— Проснулась?
— Что случилось?
— Шаман нашёл наш старый адрес. Сегодня ночью он будет там.
— А нас там нет.
— Нас там нет. Но его там встретят. — Он сел на лавку. — Сегодня всё решится.
— Я хочу быть с тобой.
— Нет. Ты останешься здесь. С Сергеем.
— Андрей..
— Юля, — он взял меня за плечи. — Если я пойду туда, зная, что ты в безопасности, я буду драться лучше. Если ты будешь рядом — я буду отвлекаться. Пожалуйста. Останься.
Я смотрела в его серые глаза. В них была мольба. И страх — не за себя, за меня. Я видела, как он борется с собой — между желанием защитить меня и желанием быть рядом.
— Хорошо, — сказала я. — Но ты вернёшься.
— Вернусь.
— Обещай.
— Обещаю.
Он поцеловал меня — в губы, в лоб, в щёки. Собрался и вышел.
Я осталась одна. С Сергеем, с пистолетом в кармане, с валерианкой в другой руке. Села у окна, смотрела на лес, на серое небо. Ждала.
Часы тянулись медленно. Я перебирала в памяти каждую минуту, проведённую с ним. Нашу первую встречу — грязь, кровь, валерианка. Подсобку аптеки — бинты, его шрамы, его усмешку. Пельмени на скамейке под дождём. Крышу, звёзды, его голову у меня на коленях.
Если он умрёт — я не переживу. Я поняла это сейчас, в этой холодной избе, глядя на лес. Не переживу. Потому что он стал частью меня. Большей, чем я готова была признать.
Я молилась всем богам, в которых не верила. Пожалуйста. Пусть он вернётся.
* * *
Он вернулся под утро. Я услышала шаги — тяжёлые, усталые. Выбежала навстречу, не чувствуя ног.
Он стоял в дверях. В чёрной куртке, с лицом, испачканным копотью. Живой.
— Андрей! — я бросилась к нему.
Он обнял меня. Крепко, почти больно. Я чувствовала запах пороха, пота и — крови. Чужой? Своей? Я не знала.
— Всё кончено, — сказал он.
— Шаман?
— Мёртв. — Он отстранился, посмотрел на меня. — Я не хотел. Но пришлось.
— Ты ранен?
— Царапины. — Он поднял руку — на рукаве была кровь. — Пустяки.
Я затащила его в дом, усадила на лавку. Сняла куртку, задрала рукав футболки. Пуля прошла по касательной, оставив глубокую борозду на предплечье. Кровь текла, но не сильно.
— Сиди смирно, — сказала я, доставая аптечку.
Обрабатывала, перевязывала. Он не издал ни звука — только смотрел на меня. В его глазах была такая усталость, что у меня сжалось сердце.
— Ты спасла мне жизнь, — сказал он.
— В который раз.
— В последний. Я ухожу.
— Куда?
— Из этого дела. Из криминала. Из тени. — Он взял мою руку. — Я обещал тебе стать лучше. Я сдержу слово.
— А Шаман?
— Шаман мёртв. Его люди разбежались. Те, кто не разбежались, будут говорить с ментами. Я сдал всех, кого мог. Мне дали программу защиты.
— Что это значит?
— Это значит, что у нас будет новая жизнь. В другом городе. Под другими именами. — Он улыбнулся. — Ты готова стать госпожой Петровой?
Я засмеялась — в первый раз за много дней. Смех вырвался из груди вместе со слезами — облегчением, радостью, надеждой.
— А ты готов стать господином Петровым?
— Я готов стать кем угодно. Лишь бы с тобой.
Он поцеловал меня. Я ответила. И в этом поцелуе было всё — боль, страх, надежда, любовь. Вкус крови на его губах — не его, чужой. И соль моих слёз.
Мы выжили. Вместе.
А значит, впереди — новая жизнь.