Страница 15 из 61
Профессор Серебряков вызвал меня к доске. Я написала схему гликолиза, объяснила каждый этап, назвала ферменты. Говорила на автомате, как робот. Он кивнул, постучал мелом по столу:
— Хорошо, Юлия. Пять. Но сегодня вы были не в своей тарелке. Что-то случилось?
— Всё в порядке, профессор. — Я улыбнулась дежурной улыбкой. — Немного устала.
— Отдыхайте, молодой человек. Наука никуда не убежит.
Я села на место. Катя шепнула: «Ты машина. Даже уставшая — лучшая на курсе». Я не ответила.
После пары я собралась уходить, но в коридоре меня перехватил незнакомец.
Он был одет в обычную одежду — джинсы, тёмная куртка, кепка. Ничего примечательного, такой же, как сотни других студентов или прохожих. Но лицо.. лицо было каменное. Без единой эмоции. Глаза — как у рыбы на прилавке. Мёртвые. И в то же время — внимательные, цепкие. Он смотрел на меня так, будто оценивал: опасна ли я, или просто глупая девчонка.
— Юлия? — спросил он вежливо, даже с лёгкой улыбкой, но улыбка не дошла до глаз.
Я напряглась. Внутри всё сжалось в комок.
— Кто вы?
— Можете звать меня Сергей. — Он слегка наклонил голову. — У меня к вам разговор.
— Я вас не знаю.
— Зато я вас знаю. — Он оглянулся по сторонам — на студентов, снующих мимо, на профессора Рыжкова, который что-то объяснял двум первокурсницам. — Давайте пройдём к окну, чтобы не мешать людям.
Я хотела сказать «нет», развернуться и уйти. Но он уже двигался к окну в конце коридора, и я, как дура, пошла за ним. Ноги сами понесли. Любопытство? Или страх показаться слабой? Не знаю.
У окна было тихо. Только ветер дул в стекло, и за ним мокрые деревья качали голыми ветками. Внизу, на улице, шёл дождь — мелкий, нудный, как моё настроение.
— Что вам нужно? — спросила я, стараясь звучать твёрдо. Но голос чуть дрогнул.
— Передать кое-что. — Он достал из кармана конверт. Белый, плотный, без подписи. — Это вам.
— От кого?
— От человека, которому вы помогли. — Он протянул конверт. — Возьмите.
Я не взяла. Скрестила руки на груди.
— Я ничего от него не хочу.
— Это не подарок. Это плата за услуги и.. компенсация морального ущерба. — Он сунул конверт мне в руки, и я, рефлекторно, чтобы он не упал, взяла. — Внутри записка. Прочтите.
Я открыла конверт. Там были деньги — толстая пачка, не меньше пятидесяти тысяч. У меня перехватило дыхание. Пятьдесят тысяч — это моя стипендия за год. Это мамины таблетки на полгода. Это новая куртка, нормальная еда, возможность не считать каждую копейку.
И записка. На простом белом листе, написанная чёрной ручкой, неразборчивым, мужским почерком:
«Молчи — будешь жить. Танк»
Я смотрела на эти слова, и внутри меня поднималась волна. Сначала холод — руки задрожали. Потом жар — бросило в лицо. А потом — ярость. Горячая, дикая, как будто кто-то включил все горелки одновременно. Как он смеет? Как он смеет присылать мне угрозы? И деньги? Покупает моё молчание?
— Что это значит? — спросила я, поднимая глаза на Сергея. В голосе зазвенел металл.
— Что написано.
— Он угрожает мне?
— Нет. — Сергей покачал головой спокойно, как будто говорил с ребёнком. — Он вас предупреждает. Чтобы вы не рассказывали никому о том, что случилось. И не пытались его искать. Деньги — чтобы вы не нуждались и не вздумали зарабатывать другим способом.
— Другим способом? — я усмехнулась, и в усмешке было столько горечи, что удивилась сама. — Вы намекаете, что я могу пойти на панель?
— Я ничего не намекаю. Я передаю, что сказал Танк.
— Передайте ему, — я сунула конверт обратно Сергею в руки с такой силой, что он чуть не выронил, — что он не имеет права распоряжаться моей жизнью. Я не молчу, потому что он мне приказал. Я молчу, потому что сама так решила. А деньги мне не нужны. Я их не брала в аптеке, и сейчас не возьму.
Сергей посмотрел на меня с лёгким удивлением. Первая эмоция за весь разговор. Он приподнял бровь, и в его рыбьих глазах мелькнуло что-то вроде уважения.
— Вы отказываетесь?
— Да. И передайте своему Танку, что если он хочет со мной говорить — пусть приходит сам. А не присылает.. — я окинула его взглядом с ног до головы, подчёркивая презрение, —..мальчиков на побегушках.
Я развернулась и пошла. Быстро, чеканя шаг. Сердце колотилось где-то в горле, но я не обернулась.
— Юлия, — окликнул он. Его голос стал жёстче. — Вы не понимаете. Это не предложение. Это условие.
Я обернулась. Стояла, глядя на него в упор.
— Условие? Мы с ним не заключали договор. Я просто оказала помощь раненому. Всё. Если он думает, что я теперь его собственность, — он ошибается.
— Он не считает вас собственностью. Он считает вас.. — Сергей запнулся, подбирая слово. — Ответственностью.
— Вот это ещё хуже. — Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Передайте ему: я сама несу ответственность за свою жизнь. И мне не нужен никто, кто будет решать за меня.
Я ушла. Не пошла — почти побежала. Студентки расступались передо мной, кто-то крикнул «Юль, ты чего?», но я не отвечала. Вылетела на лестницу, чуть не споткнулась, схватилась за перила.
На выходе из универа я чуть не сбила Катю.
— Юлька, ты куда? — спросила она, хватая меня за руку. — У нас ещё практикум через час. Серебряков будет злой.
— Забей. Мне плохо. Я домой.
— Что случилось? Ты зелёная. Прямо как лист.
— Ничего. Потом расскажу. — Я выдернула руку. — Пожалуйста, отмажь меня перед профессором. Скажи, что давление упало.
— Ты меня пугаешь, — сказала Катя тихо. — Юль, если тебе нужна помощь..
— Не нужна. Всё в порядке.
Я выскочила на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, смешанный с дождём. Я наконец выдохнула, прислонилась к холодной стене здания. Закрыла глаза.
Ярость схлынула, оставив после себя дрожь. И страх. Липкий, противный страх, который поднимался из живота к горлу.
«Молчи — будешь жить».
Что это, чёрт возьми, значит? Он угрожает мне? Или предупреждает? Или просто привык командовать, потому что в его мире все подчиняются?
И почему я не могу выбросить из головы его серые глаза?
* * *
Дома я рухнула на кровать. Не разуваясь, не раздеваясь. Лежала на спине, смотрела в потолок, перебирала в уме разговор с Сергеем.
Я была зла. Не просто зла — в бешенстве. Как он посмел? Кто он такой, чтобы решать, молчать мне или нет? Я не его подчинённая. Не его девушка. Не его собственность. Я — свободный человек, студентка, будущий биохимик. И я сама распоряжаюсь своей жизнью.