Страница 35 из 45
Глава 28
Глава 28
Глава 28
Ночь после прихода Неверова мы снова провели вместе.
Но это была уже совсем другая близость.
Не острая.
Не голодная.
Не срывающая тормоза.
Тихая.
Очень нежная.
Почти пугающая своей мягкостью.
Я лежала у Матвея на груди и слушала, как ровно бьётся его сердце. Он перебирал пальцами мои волосы, а я впервые за долгое время чувствовала не только желание или напряжение, но и что-то похожее на хрупкий покой.
И, наверное, именно поэтому решилась спросить:
— Он сказал «когда правда всплывёт». Какая правда?
Матвей не сразу ответил.
Я почувствовала, как напряглись мышцы под моей щекой.
— У него своя игра, — произнёс он наконец.
— Это не ответ.
— Я знаю.
Я приподнялась на локте и посмотрела на него.
— Матвей.
— Что?
— Вы опять начинаете что-то утаивать.
— Я пытаюсь защитить тебя от лишнего.
— А если мне уже поздно что-то не знать?
Он отвёл взгляд.
И это было самым плохим знаком из всех возможных.
— Есения, не сейчас.
— Почему?
— Потому что пока я не уверен до конца.
— В чём именно?
Он резко сел.
Провёл руками по лицу.
И я уже знала: сейчас услышу что-то, после чего легче не станет.
— Есть вероятность, — сказал он глухо, — что утечка по делу Еремина была не только историей с конвертом.
Я села тоже.
— Что это значит?
— Это значит, что кто-то мог вести нас дольше, чем я думал. Через офис. Через почту. Через людей.
— Через меня?
Он повернулся так резко, будто сам испугался этой формулировки.
— Нет.
— Тогда через кого?
— Не знаю.
— Но вы что-то подозреваете.
Матвей долго смотрел молча.
А потом сказал фразу, которая ледяной волной прошлась по коже:
— Возможно, твой отец связан с этим глубже, чем мы видим сейчас.
Я почувствовала, как в груди что-то обрывается.
— Нет.
— Есения…
— Нет.
Я уже не верила отцу так, как раньше. Уже знала, что он может играть грязно. Уже видела, как он использовал меня.
Но одно дело — подстава через конверт.
И совсем другое — длительная игра против Матвея. Глубокая. Холодная. С расчётом на разрушение.
— У тебя нет доказательств, — произнесла я тише, но жёстко.
— Пока нет.
— Тогда не говорите мне такого.
Он сжал челюсть.
— Я говорю тебе это, потому что ты имеешь право знать, насколько всё может быть плохо.
— А я говорю вам: не превращайте моего отца в монстра раньше времени только потому, что вам так легче сложить картину.
Молчание.
Тяжёлое.
Глухое.
Я увидела, как что-то закрылось в его лице. Едва заметно. Но достаточно.
И тут же поняла: задела.
— Матвей…
— Спи.
— Не уходите в этот тон.
— А ты не заставляй меня выбирать между фактами и твоими чувствами.
Вот теперь стало по-настоящему холодно.
— Значит, мои чувства — помеха?
— Сейчас — да.
Я отшатнулась так, будто он ударил.
Он сразу понял.
Поздно.
Слишком поздно.
— Я не это имел в виду, — глухо сказал он.
— Конечно, — отозвалась я. — Вы просто снова выбрали правильные слова так, чтобы они резали без крови.
Я встала с кровати, схватила халат и ушла в гостевую комнату.
Он не пошёл за мной.
И от этого было особенно плохо.
---