Страница 31 из 45
Глава 24
Глава 24
Глава 24
Я не спала почти всю ночь, несмотря на то, что лежала рядом с ним.
Матвей уснул быстро — не потому что всё стало хорошо, а потому что, кажется, предел его усталости уже давно был пройден. Я же лежала на боку, слушала его дыхание и боялась даже шевельнуться.
Иногда мне казалось: вот сейчас повернусь, скажу правду, и всё рухнет окончательно.
Иногда — что если не скажу, будет ещё хуже.
А потом в голове всплывало лицо отца. Его холодная уверенность. Его «у меня не было другого выхода». И меня накрывало новым слоем ярости и боли.
Слишком много сразу.
Слишком.
Под утро я всё-таки провалилась в сон, а проснулась от того, что Матвей смотрел на меня.
Молча.
Очень внимательно.
— Выглядите так, будто собираетесь задавать неприятные вопросы, — пробормотала я, не открывая глаза полностью.
— Не сегодня.
— Какой щедрый подарок.
— Есения.
— Что?
— Ты опять бледная.
Я села.
Слишком резко.
Желудок тут же неприятно сжало, и мне пришлось глубоко вдохнуть, чтобы не выдать себя.
Матвей это заметил.
Разумеется.
— Что с тобой?
— Ничего.
— Не ври.
— Я не вру.
— Тогда объясни.
Я отвела взгляд.
Внутри всё свело в тугой узел.
Вот он.
Момент.
Самый неподходящий.
Самый страшный.
И, наверное, единственно правильный.
Но я не смогла.
Просто не смогла.
Не после всего, что произошло.
Не пока между нами ещё стояло это дурацкое, острое, не до конца снятое подозрение.
Не пока он сам не определился, верит мне или нет.
— Плохо спала, — сказала я тихо.
Он несколько секунд молчал.
Потом кивнул.
Но в глазах осталось недоверие. Не ко мне даже — к объяснению.
И это тоже резануло.
Потому что сейчас мне как никогда нужна была опора.
А я сама же не давала ему шанса стать ею.
---
В офис мы приехали вместе.
Это было плохой идеей.
Потому что Марина посмотрела на нас, потом на меня, потом снова на Матвея — и её взгляд буквально заорал:
Ну всё. Приехали.
— Доброе утро, — произнесла она слишком невинно.
— Доброе, — ответил Матвей.
— Очень.
Я скинула сумку на стол и тихо пробормотала:
— Не начинай.
— Я? — Марина округлила глаза. — Да я молчу как могила. Просто интересно, когда вы оба перестанете делать лица “между нами исключительно рабочая химическая реакция”.
— Мы не делаем лица.
Она смерила меня взглядом.
— Есения, ты сейчас выглядишь так, будто не спала, страдала, но всё равно довольна жизнью ровно настолько, чтобы кого-то укусить. А он — как мужчина, который или очень счастлив, или очень зол. Иногда у Ордынцева это одно и то же.
— Иногда? — донеслось сухо из кабинета.
Марина расплылась в вежливой улыбке.
— Матвей Сергеевич, я в восхищении от вашей бесшумности.
— Я заметил.
Он стоял в дверях, уже снова собранный, в костюме, с идеальной осанкой и привычной маской на лице. Только я теперь слишком хорошо знала, что именно скрывается под этой маской.
И именно поэтому, когда он сказал:
— Есения, ко мне.
У меня внутри всё мгновенно отозвалось.
Кабинет закрылся.
Он подошёл к столу, взял папку и положил передо мной.
— Здесь всё по делу Еремина. Я поднял записи с камер, журналы охраны и логи входящих.
Я нахмурилась.
— Вы хотите…
— Я хочу, чтобы ты посмотрела сама.
Я вскинула на него взгляд.
— Зачем?
— Затем, что мне нужно, чтобы ты понимала: я не спускаю это на эмоциях. Я раскручиваю всё до конца.
— Даже если это приведёт к моему отцу?
Он посмотрел прямо.
— Особенно если это приведёт к твоему отцу.
У меня похолодели пальцы.
— Матвей.
— Нет, — очень спокойно сказал он. — Не сейчас. Не проси меня закрыть глаза. Не после того, что он сделал.
— Я не прошу закрыть глаза.
— Тогда что?
Я сглотнула.
Хотела сказать: не ломайте его окончательно, он мой отец.
Хотела сказать: не заставляйте меня выбирать.
Хотела сказать правду — ту самую, которая уже жгла изнутри:
я, возможно, беременна от вас, и если вы сейчас пойдёте до конца, это уничтожит нас обоих.
Но не сказала ничего.
Потому что не знала, с чего начать.
И он это увидел.
— Вот и я не знаю, о чём ты меня сейчас хочешь попросить, — тихо сказал Матвей. — Поэтому пока просто работаем.
Работа.
Да.
Конечно.
Только у меня внутри вместо рабочего режима уже набирала ход паника.
---