Страница 24 из 45
Глава 17
Глава 17
Глава 17
Следующие несколько дней прошли в опасном равновесии.
Снаружи — работа.
Встречи.
Документы.
Суды.
Дома — отец, который делал вид, что всё под контролем, но начал звонить мне чаще и задавать слишком много уточняющих вопросов.
Внутри — я.
С чувством, что хожу по тонкому льду в туфлях на шпильках.
С Матвеем мы не обсуждали Неверова напрямую. Но я слишком хорошо видела, как изменился его ритм. Он стал напряжённее. Резче. Чаще проверял телефон. Несколько раз просил Марину отменить встречи без объяснений.
А ещё… стал чаще смотреть на меня так, будто хотел запомнить.
И это почему-то пугало сильнее всего.
Потому что так не смотрят мужчины, которые уверены, что впереди только приятное.
---
В пятницу вечером он привёз меня к себе.
Не спрашивая.
Просто после офиса сказал:
— Поехали.
— Куда?
— Ко мне.
— Как небрежно звучит приглашение, — фыркнула я, хотя сердце уже колотилось как безумное.
— Это не приглашение. Это необходимость.
— И в чём же она?
— Мне нужно убедиться, что ты поужинаешь нормально и не сорвёшься снова на кофе вместо жизни.
— Господи, вы ужасно неромантичны.
— Зато эффективен.
Его квартира оказалась именно такой, как я и представляла.
Большая. Сдержанная. Идеально выверенная. Много дерева, графита, стекла. Ни одной случайной вещи. Ни одного намёка на хаос.
— У вас тут даже стены дисциплинированные, — пробормотала я, проходя в гостиную.
— Им приходится.
— А живые люди выживают?
— С трудом.
Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня уже совсем не как хозяин квартиры на гостью.
И от этого внутри стало жарко.
Ужинать мы, конечно, начали прилично.
За столом.
С едой.
С разговорами.
Я рассказывала что-то про преподавателя, который в университете умудряется внушать ужас одним кашлем. Матвей слушал, иногда усмехался, иногда задавал уточняющие вопросы.
И вот в эти короткие спокойные моменты мне становилось особенно страшно.
Потому что хотелось слишком многого.
Не только его рук.
Не только поцелуев.
Хотелось вот этого — быть рядом, говорить ерунду, слышать, как он хмыкает, видеть, как в жёстком лице проступает живая усталость, когда он наконец перестаёт быть для всех остальных железным.
Это было уже совсем не про игру.
И признать это себе было неприятно почти физически.
После ужина я подошла к огромному окну.
Город внизу светился, как будто вообще не подозревал, какие личные катастрофы у людей разворачиваются на его фоне.
— Останься, — сказал Матвей за моей спиной.
Я даже не обернулась.
Просто застыла.
— Это сейчас приказ, просьба или ошибка? — тихо спросила я.
Он подошёл ближе.
— Это то, чего я хочу.
— А если я соглашусь, назад всё равно уже не будет.
— Я знаю.
— А если я испугаюсь утром?
— Тогда я никуда не денусь.
Вот и всё.
На этой фразе я сдалась окончательно.
Потому что сколько бы я ни хорохорилась, сколько бы ни строила из себя женщину, которая всегда всё контролирует, именно этого мне и хотелось услышать.
Что он не денется.
Хотя бы до утра.
Я повернулась к нему и очень честно сказала:
— Тогда останусь.
---
Ночью я почти не спала.
Не потому что было плохо.
Наоборот.
Слишком хорошо.
Слишком тихо.
Слишком правильно было лежать рядом с ним и чувствовать его руку у себя на талии так, будто ей там и место.
В какой-то момент я осторожно приподнялась на локте и посмотрела на него.
Спящий Матвей Ордынцев был отдельным видом мужского безобразия.
Потому что исчезала вся его собранность, вся опасная холодность, и оставался просто очень уставший сильный мужчина, которому почему-то именно рядом со мной стало возможно расслабиться.
Грудь вдруг болезненно сжало нежностью.
Я медленно провела пальцами по его плечу.
И в эту секунду поняла, что вляпалась глубже, чем думала.
Гораздо глубже.
---