Страница 23 из 45
Глава 16
Глава 16
Глава 16
После того странного приступа тошноты я целый день делала вид, что ничего не произошло.
Матвей — тоже.
Но делал он это хуже.
Потому что если я могла прикрыться болтовнёй, язвительностью и деловой суетой, то он прикрывался только напряжённым молчанием и слишком внимательными взглядами. А это читалось ещё легче.
В какой-то момент, когда я наклонилась за папкой, он резко сказал:
— Сядь.
Я подняла голову.
— Простите?
— Сядь и не двигайся минуту.
— О, как властно. А если я сейчас проникнусь и начну плохо себя вести?
Он смотрел без улыбки.
— Есения.
Я выпрямилась и всё-таки села.
— Вы так говорите, будто я умираю.
— Я так говорю, потому что ты уже второй раз за день бледнеешь.
— И что? Может, это реакция на вашу бывшую с идеальными скулами.
— Хватит, — спокойно, но жёстко оборвал он. — Тебя тошнило?
Я замолчала.
Совсем ненадолго.
— Было немного.
— Когда?
— Утром. И сейчас. Но уже прошло.
— Ты ела?
— Да.
— Что?
— Вы меня допрашиваете или заботитесь?
— Отвечай.
— Йогурт, кофе и половину тоста.
Матвей закрыл глаза.
— Прекрасно.
— Ну спасибо.
— Это не еда.
— Это жизнь стажёра, который с утра воюет с юристами и собственными чувствами.
Он поднялся из-за стола.
— Мы едем.
— Куда?
— Обедать.
— Я вообще-то работаю.
— Нет. Сейчас ты едешь со мной.
— Вы не допускаете, что у меня может быть мнение?
— Допускаю. Но сегодня оно меня не интересует.
Я возмущённо открыла рот.
И закрыла.
Потому что в его голосе было что-то такое, после чего спорить стало почти приятно, но бессмысленно.
---
Он отвёз меня не в ресторан.
В аптеку.
Я стояла у витрины, смотрела, как Матвей что-то негромко уточняет у фармацевта, и чувствовала себя одновременно пятилетним ребёнком, тяжело больной принцессой и полной идиоткой.
— Вы серьёзно? — спросила я, когда он подошёл ко мне с пакетом.
— Более чем.
— Это унизительно.
— Это витамины и что-то для желудка, не драматизируй.
— Вы купили мне лекарства.
— Пока только на случай, если ты и дальше будешь питаться воздухом, кофе и упрямством.
— Воздухом и упрямством я питаюсь давно. Ничего, жива.
— Меня это уже не устраивает.
Я замерла.
Вот так просто.
Без пафоса.
Без романтики.
Но сердце от его слов почему-то ударилось о рёбра сильнее, чем от любого признания.
---
К вечеру мне действительно стало легче.
И физически.
И морально — ровно до того момента, пока на парковке у офиса меня не перехватил Неверов.
Он стоял у своей машины, опираясь локтем на крышу, и выглядел так, будто случайность эта была тщательно отрепетирована.
— Есения.
Я остановилась на расстоянии.
— Вы меня преследуете?
— Пока только пересекаюсь.
— Тогда советую выбирать маршруты подальше от моих.
Он усмехнулся.
— Вы всё время защищаетесь. От всех.
— Только от тех, кто вызывает желание помыть руки после разговора.
В его глазах мелькнул интерес.
— А вы острая.
— А вы навязчивый.
— Я хотел просто предупредить.
— О чём?
Он стал серьёзнее.
— Ордынцев не тот, кем кажется.
Я тихо рассмеялась.
— Боже, как оригинально. Вы с моим отцом одну методичку делите?
— Я не шучу.
— А я и не смеюсь. Вы оба говорите о нём так, будто он чудовище, а я наивная дура. Проблема в том, Артём, что я видела его намного ближе, чем вы думаете. И свою голову пока никому не одалживала.
На этих словах он резко прищурился.
А я поняла, что чуть не перегнула.
Почти проговорилась.
— Осторожнее, — тихо сказал он. — Иногда женщинам кажется, что они всё контролируют. А потом оказывается, что ими просто очень удобно пользовались.
Во мне мгновенно вспыхнула злость.
— Это вы сейчас про себя?
Он хотел ответить, но за моей спиной уже раздался голос Матвея:
— Отойди от неё.
Холодный.
Жёсткий.
Опасный до мурашек.
Я обернулась.
Матвей шёл к нам быстрым шагом, и по выражению его лица было ясно: сейчас вечер перестанет быть томным.
Неверов выпрямился, но не отступил.
— Спокойнее. Мы просто разговариваем.
— Я сказал, отойди.
— А то что?
Я даже дышать перестала.
Потому что между ними в эту секунду было слишком много мужского. Силы. Старой вражды. Холодной оценки. Будто оба давно ждали момент, когда можно будет перестать улыбаться.
Матвей остановился рядом со мной.
Слишком близко.
Так, что я почувствовала тепло его плеча.
— Есения, в машину.
— Я сама…
— В машину.
Я не спорила.
Не потому, что испугалась.
Потому что поняла: ещё слово — и они сцепятся.
И уже из салона видела, как Неверов что-то говорит. Как Матвей отвечает коротко. Жёстко. Как они смотрят друг на друга без тени вежливости.
Когда Матвей сел за руль, в машине стало слишком тихо.
— Ну? — спросила я через минуту.
— Что «ну»?
— Вы собираетесь объяснить, почему вокруг меня внезапно кружат мужчины с выражением лиц «мы сейчас будем спасать глупую девочку от неправильного выбора»?
Он завёл двигатель.
— Потому что некоторые мужчины плохо понимают слово «нет».
— Вы сейчас о ком именно?
— О Неверове. И о твоём отце.
Я усмехнулась.
— А вы, конечно, образец уважения к женским границам.
Он бросил на меня короткий взгляд.
— Я хотя бы спрашиваю.
И всё.
Одной фразой выбил почву из-под ног.
---