Страница 12 из 79
Я убедился, что никто не остался внутри мастерской или рядом. Сергей, понимая ситуацию (я просветил его ранее), взял на себя роль негласного охранника: он присел у входных ворот мастерской, его нюх был направлен в сторону лагеря рабочих, а сам он выглядел просто отдыхающим, но его янтарно-оранжевые глаза внимательно следили за окружением.
Когда уверенность в приватности была достигнута, я приступил к зачарованию. Я стоял перед новой массивной печью. В её стенах уже были три камня яшмы, которые, как я надеялся, будут служить не только украшением или «красивыми вставками», но и внутренними аккумуляторами/предохранителями для моей метки.
Моя «кольчуга» под рубахой была полностью заряжена. «Пирамидку» я держал в руках: стопка дисков была слегка тёплой от накопленной маны, и я чувствовал её плотный потенциал.
Метка, которую я планировал наложить, была сложной: «Улучшение качества получаемого объекта на +2». Не «+1», как на первой, экспериментальной печи в Зорени. «+2» — это была попытка выжать максимум из своего дара и из возможностей конструкции, новый шаг вперед на моем кузнечном пути. Это требовало не только больше маны, но и большей точности, большего контроля над потоком энергии, чтобы метка не просто «застряла» на поверхности, а проникла внутрь структуры печи, связалась с яшмами, с бронзовыми обручами, стала частью печи, как её функция, её душа.
Я положил одну руку на стену печи, где была вставлена одна из яшм. Другую руку я держал на аккумуляторной пирамидке. Затем я закрыл глаза и сосредоточился. Я представил не просто слово или фразу, я представил процесс: металл, плавящийся внутри печи, становился чище, плотнее, однороднее. Я представил яшмы как три точки, через которые этот эффект распределяется. Я представил бронзовые обручи как сеть, которая держит эффект, не давая ему рассеяться.
Я начал: мана из моей «кольчуги» пошла через меня, как мощный, непрерывный поток. Это было не похоже на лёгкое, порционное нанесение меток на мелкие предметы, это уже было как пытаться наполнить огромный резервуар, при этом вплетать в его стенки сложный узор. Я чувствовал, как мана вытекает из меня, как температура моей «кольчуги» немного повышается от нагрузки. Затем я подключился к «пирамидке». Мана из аккумулятора влилась в поток, она казалась мне более «сырой», менее структурированной, но её объём был огромен. Сочетание двух источников дало мне необходимую силу.
Я держал поток, направлял его в стену печи, я не произносил слов, я не рисовал символов руками: я просто направлял концентрацию, волю, идею прямо в материал. Яшмы на стенах печи начали светиться мягким внутренним светом. Красные камни засияли тёмно-бордовым, жёлтый — золотистым. Бронзовые обручи вокруг печи не светились, но я ощутил, как мана проходит через них, как они становятся частью канала, частью системы, единым организмом.
Процесс занял несколько минут, нагрузка была огромной. Вскоре я чувствовал головную боль, напряжение в каждой мышце, будто я физически держал невероятно тяжелый груз. В конце, когда я ощутил, что метка «встала», закрепилась, стала частью печи, я отпустил связь.
Я почти рухнул, опершись на стену печи для поддержки. Моя «кольчуга» была опустошена, я чувствовал её теперь как просто тяжёлый бронзовый жилет, без внутреннего наполнения. «Пирамидка» в моих руках тоже стала просто стопкой холодных металлических дисков: весь её запас был использован.
Но печь… печь была зачарована. Я не видел метки глазами, но я чувствовал её. Вся конструкция теперь обладала неким «настроем», «предназначением». Если ранее она была просто обожжённой глиной и камнями, теперь она стала инструментом, который будет улучшать всё, что производится внутри него. Улучшение качества на +2 — это могло означать более чистые слитки, лучшее удаление примесей, меньше шлака, более однородную структуру металла или же наоборот более единый сплав. Всё это было критически важно для моих будущих проектов, особенно для работы со сталью и композитными материалами.
Я отдышался и собрался с силами. Я окутал «пирамидку» в плотную ткань (старый плащ), чтобы скрыть её необычную форму и бронзовый блеск. Затем я аккуратно, стараясь не показывать истощённость рабочим, вышел из мастерской. Сергей увидел меня и мгновенно оценил состояние: его глаза стали немного более внимательными.
Аккумулятор я поставил в угол нашей повозки. Затем я аккуратно прикрепил «пирамидку» бронзовой проволокой к тем мановым генераторам, которые крутились на крыше повозки. Проволока служила физическим и магическим контактом. Теперь аккумулятор будет медленно заряжаться от генераторов. Это был мой способ обеспечить хотя бы частичное восстановление резерва до вечернего зачарования.
Спустя примерно полчаса рабочие вернулись от кострища, отдохнувшие и подкрепившиеся. Они приступили к монтажу второй доменной печи. Я наблюдал за ними и отдыхал. Однако я заметил, что прогресс идёт быстро, и они вполне могут закончить и вторую печь, и даже горн до конца дня. Это было проблемой: у меня точно не будет достаточно маны для третьего зачарования.
Я подошёл к Прохору и сказал:
— Прохор, работайте на второй печи сегодня, завершайте её полностью. Но горн, пожалуйста, оставьте для завершения завтра с утра.
Прохор кивнул, не видя в этом ничего слишком странного.
— Понял. Горн завтра доделаем.
Таким образом, у меня оставалось время: сегодня вечером, когда рабочие закончат вторую печь и уйдут на ночь, я смогу зачаровать её, используя ману, которая медленно восстановится в моей «кольчуге» и «пирамидке» за пол дня.
Сам же я, после завершения первой печи и передачи указаний, отправился дальше отдыхать. Сергей принес мне воды и немного простой пищи. Я лежал, стараясь расслабиться и восстановить силы. Вечером мне предстояло сделать то же самое зачарование, но теперь на второй печи, и надеяться, что мои ресурсы позволят это сделать без полного истощения, которое могло затянуть восстановление на несколько дней. Успех сегодняшнего дня был первым большим шагом к созданию полноценной магически усиленной кузни.