Великий Кузнец 3

Глава 8 Магические печи II

Пока печь медленно обжигалась, я сосредоточился на восстановлении. Я сидел на опрокинутом деревянном ящике, поставленном у колеса нашей повозки. Моя «кольчуга», сотканная из сотен бронзовых звеньев с мановыми и регенерационными метками, медленно, но верно наполнялась. Я чувствовал это как тепло, сначала едва заметное, затем становящееся ровной, успокаивающей волной, растекающейся по груди и спине. Это были не просто цифры, после первой, тяжкой работы я ощущал этот процесс физически: усталость отступала, головная боль становилась терпимой, а в глазах пропадала та мутная пелена, которая появляется после серьёзного магического истощения. Одновременно, в углу повозки, завернутая в плащ, моя «пирамидка» (стопка бронзовых дисков-аккумуляторов) тоже копила силу. Лёгкое, почти неосязаемое жужжание идущее от неё говорило о том, что мановые генераторы на крыше повозки исправно трудились, перекачивая рассеянную в окружающей среде ману в её ёмкое нутро.

За 4 часа «кольчуга» с «пирамидкой» зарядились где-то на 50%, судя по ощущениям и исходя из моих же меток. Рабочие закончили работу и уехали в город до завтра, а мне с Сергеем пришлось задержаться, чтобы еще немного отдохнуть и зарядить свои аккумуляторы, пока вторая доменная печь медленно обжигалась. На всякий случай я надел на себя бронзовый перстень «на выносливость+3» и такой же перстень «на интеллект+1».

Пролетели три часа ожидания после отъезда бригады. Я остался один на пустом, неосвоенном ещё участке. Сергей, оценив обстановку и видя моё намерение задержаться, занял пост на небольшом пригорке у дороги, откуда ему было видно и подходы к участку, и мою фигуру у мастерской. Он сидел неподвижно, сливаясь с сумеречными тенями, только изредка его уши поворачивались, улавливая ночные звуки: стрекотание насекомых, далёкие крики ночных птиц, шорохи в высокой траве у леса.

Когда я почувствовал, что и «кольчуга», и «пирамидка» почти полны (восстановление замедлилось, но уровень был близок к ~85–90% от максимума), а мелкое пламя в печи догорело до углей, испуская лишь слабое багровое сияние, я решил, что пора.

Вторая доменная печь была похожа на сестру первой: такая же массивная, темно-коричневая от обжига, с блестящим бронзовым обручем, стягивающим её тело. Она стояла рядом с первой, чуть дальше от центра, но симметрично, как два могучих стража будущей кузни. Три камня яшмы (на этот раз два с жёлто-оранжевыми прожилками и один тёмно-красный) были уже вмурованы в её стены на тех же высотах. Сама печь, как и первая, только что прошла первоначальный обжиг.

Перед тем как приступить, я провёл небольшую дополнительную подготовку. Из своей походной сумки я достал два массивных бронзовых перстня-печатки. Первый был простым, но мощным: я пометил его давно, ещё в Зорени, меткой «Выносливость +3». Он был тяжёлым, с толстым ободом и гладким, полированным полем. Я нацепил его на указательный палец правой руки, привычным движением. Мгновенно я почувствовал, как по телу разливается волна лёгкости, будто с плеч сняли мешок с песком. Мышцы расслабились, дыхание стало глубже и ровнее. Это была не физическая сила, а способность терпеть, выдерживать нагрузку, не ломаться под её давлением.

Второй перстень был тоньше, изящнее, с маленькой, гладкой вставкой. Его метка гласила «Интеллект +1». Я надел его на средний палец той же руки. Эффект был более тонким, но не менее важным. Мысли, до этого немного клубящиеся и вязкие от усталости, внезапно прояснились. Я смог чётче удерживать в голове детали сложного зачарования, представлять трёхмерную структуру метки, её связь с яшмами и обручами. Это был интеллектуальный «фокус», увеличение ясности ума, что было критически важно для работы с такой сложной и абстрактной меткой.

Ночь уже полностью вступила в свои права. На небе Аргониса зажглись те самые тысячи мерцающих, медленно движущихся голубых звезд. Их холодный, далёкий свет слабо освещал участок, отбрасывая причудливые легкие тени от ещё не достроенных конструкций. В мастерской царила почти полная темнота, нарушаемая лишь слабым отсветом от угасающих углей в печи. Это была почти идеальная обстановка — тихая, уединённая, без отвлекающих факторов.

Я подошёл ко второй печи. Она была тёплой на ощупь, отдавая в ладонь накопленное за день и вечер тепло. Я положил руку на её стену, там, где находились яшмы. Я закрыл глаза, отогнав последние остатки усталости. Перстень на выносливость помогал держать тело в устойчивом положении, перстень на интеллект — удерживать сложный мысленный образ.

Я начал не с выкачивания маны, а с подготовки. Я мысленно «обошёл» печь, представив её не как груду глины и камня, а как единый, сложный организм. Три яшмы — нервные узлы, центры управления. Бронзовые обручи — система кровообращения, каналы, по которым будет течь эффект. Внутренний объём печи — место преобразования, где руда, уголь и жар должны рождать материал высшего качества.

Затем я подключился к источникам. Сначала — к своей «кольчуге». На этот раз процесс был более плавным, более контролируемым. Мана потекла не бурным, сметающим всё на своём пути потоком, а все почти такой же мощной, но более управляемой рекой. Я направлял её не прямо в стену, а сначала к яшмам под моими ладонями. Камни, почувствовав приток энергии и казалось отозвались. Жёлтая яшма засветилась мягким, медовым светом, тёмно-красная — глубоким, рубиновым свечением, словно в её глубине тлел уголёк. Они стали проводниками, фокусирующими линзами.

Потом я подключил «пирамидку». Стопка дисков, связанная со мной невидимой духовной нитью, отдала свой заряд. Эта мана была более «сырой», менее структурированной, чем моя собственная и та что таилась в кольчуге, но её объём был больше. Она влилась в общий поток, и я почувствовал, как нагрузка на меня (и физическая, и ментальная) возросла в разы. Перстень на выносливость горел на пальце, будто пытаясь компенсировать это давление, но его эффекта было недостаточно. Пот катился по вискам, дыхание стало прерывистым, однако я держался.