Бывшие. Порочная связь

Глава 46

Я не помню, что говорю врачу, когда меня выписывают, плохо ориентируюсь в пространстве и крепко держусь за Дамира.

Когда первый шок отступает, начинается паника. Она сковывает тело и замораживает мозг, снижая мировосприятие до уровня инстинктов: нужно сбежать, найти безопасное место и спрятаться от всего раздражающего и действующего на психику.

Я не знаю, готова ли к тому, чтобы пройти весь путь беременности и рождения ребенка еще раз, поэтому молчу. Молчу, пока мы выходим из больницы. Соглашаюсь, не проронив ни слова, когда Мир везет меня в свою квартиру. Молчу, даже когда он спрашивает, чтобы я хотела на обед. Только неопределенно пожимаю плечами и ухожу в ванную.

Долго стою под душем, глажу живот. Вспоминаю, как все было в прошлый раз. Как я была окутана радостью, как порхала, смотрела в магазинах распашонки и игрушки для детей. Выбирала кроватку, коляску, простыни. Все это будто происходило в другой жизни и с кем-то другим.

Тогда – было много счастья. Сейчас – страх. Что если все повторится? Как справиться с этим? Стоит ли рисковать и ставить себя под удар? Стоит ли переживать все время и до года каждую ночь бояться уснуть?

Дверь ванной тихо открывается. Мы с Дамиром смотрим друг на друга через стеклянную шторку душевой. Агеев стягивает свою одежду. Сначала рубашку, затем брюки, трусы, носки. Заходит в душевую кабину, прижимается ко мне со спины, осторожно отодвигая из-под лейки душа.

– Я не ждала компанию, – мягко намекаю, что не закончила тут, но Дамир будто меня не слышит.

Сполоснув руки, выдавливает на них гель для душа и принимается медленно меня мылить, разминая шею и плечи. Его прикосновения успокаивают и приглушают мысли. Я сдаюсь. Расслабляюсь и упираюсь ладонями в стену, позволяя Миру делать все, что он хочет.

Но он не переходит границы. Просто намыливает кожу, с медицинской точностью обводит грудь, не задержавшись ни на одно мгновение. Спускается ниже.

– Есь, ты можешь взять на размышления столько времени, сколько тебе нужно. Но тебе необязательно проходить через все это одной, – утягивает меня под воду, смывая пену. – У тебя есть я, и я не хочу, чтобы ты думала, будто я существую в твоей жизни, только когда тебе хорошо. Ты нужна мне любая. И если тебе нужно поплакать, мое плечо всегда свободно. На меня можно опереться в трудный момент, Еся, для этого я здесь.

Обняв, Дамир прижимает меня к себе. Целует в макушку, и вот мы уже оба стоим под душем, позволяя воде смыть все плохое, что было сегодня. Я тихо роняю слезы, Мир терпеливо ждет, пока я закончу.

– Что ты сделал с Костей? – спрашиваю, чтобы отвлечься. На самом деле после случившегося судьба Громова меня мало волнует, но нужно говорить, чтобы не утонуть в печальных мыслях.

Дамир молчит. Долго. Будто и вовсе не собирается говорить. И когда я верчу на языке следующую тему, наконец слышу за спиной голос Агеева.

– Мне бы, конечно, хотелось пафосно сказать, что я свернул ему шею или закатал в асфальт, но нет. Я… скажем так, попросил его уехать. В безапелляционной форме. Он тебя больше не побеспокоит, – целует мои плечи и шею у основания.

– Надо же, обошелся без варварских замашек? – подтруниваю над ним, вспоминая, как раньше Дамир частенько затевал драки, когда парни проявляли ко мне повышенный интерес.

– Старею и размякаю, становлюсь сентиментальным, – усмехается Мир. – К тому же, – разворачивает меня лицом к себе, долго смотрит в глаза, изучает лицо, словно видит впервые. Нежно обводит подбородок пальцем, – кое-кто не дал мне совершить убийство, грохнувшись в обморок. Пришлось спасать тебя.

– Рада, что я стою чуть выше, чем желание отомстить.

– Ты гораздо выше, родная. Гораздо выше.

Мы быстро заканчиваем принимать душ, вытираемся. Закутав в полотенце, Агеев берет меня на руки и несет в спальню. Там надевает одну из своих футболок, которая висит на мне бесформенной простыней, влезает в пижамные штаны сам и укладывает нас в постель, накрывая одеялом.

И, пожалуй, это первый раз, когда мы спокойно лежим в кровати, а не сминаем простыни и не разбрасываем подушки, которые мешают нашей страсти.

Дамир укладывает меня на свою грудь, я привычным движением закидываю на его бедра свою ногу. Он почти невесомо водит пальцами по моим лопаткам и опускает руку на мое колено, подтягивая его выше.

И мне бы хотелось хотя бы ненадолго залезть в его голову, чтобы узнать, о чем он думает. Совсем немного, только бы разобраться в его желаниях. Он молчит, не хочет влиять на мои решения, а мне, может, нужно это влияние? Потому, что, кажется, оно должно быть не только моим. Точнее, не единоличным.

Слишком малодушно сказать «мое тело – мое дело». И да, я знаю, что финальное решение за мной, потому что мне проходить весь этот путь, но в процессе участвуют два человека, а значит, оба должны озвучить свою точку зрения. Что если во мне уже растет мальчик, который как две капли воды будет похож на Мира? Такой же темноволосый, красивый и сильный, который вырастет и станет настоящим мужчиной. А может, там вообще девочка, такая же упрямая, как и ее папа?

Могу ли я сама лишить нас этого шанса? Что, если потом, когда мы оба искренне захотим ребенка, у нас не получится его зачать? Что Дамир думает о происходящем сейчас?

Подняв голову, смотрю на его напрягшийся подбородок, равномерно раздувающиеся и опускающиеся крылья носа, прямой взгляд, устремленный в потолок.

В памяти всплывают наши прошлые воспоминания. Я прекрасно помню, как хотела родить Дамиру сына, как мы обсуждали эти вопросы тогда, каким восторженным и счастливым он был. Я не боялась тогда, не имея ничего за плечами: ни квартиры, ни денег, ни жизненного опыта. У меня была только любовь и надежное плечо Дамира, который всегда умудрялся усмирить всех моих тараканов в голове.

Это происходит и сейчас. Агеев будто выдает моему зверинцу по мелку, и они увлеченно рисуют картины нашего счастливого совместного будущего. Паника и страх отступают, и на их место приходит теплое чувство, оно совсем крохотное, но уже зреет в груди, освещая слабым светом все вокруг.

И я впервые всерьез задумываюсь над тем, что, наверное, бог не послал бы мне еще одного ребенка, если бы намеревался забрать и его. Легкое волнение снова тревожит сердце. Я начинаю хаотично водить пальцем по груди Дамира, и он перехватывает мою ладонь.

– Родная, ты слишком громко думаешь, – улыбается он и поочередно целует мои пальцы.

– Я бы хотела знать, что думаешь ты, – произношу совсем тихо.