Страница 747 из 756
Проводив Всеволода Аристарховича, Ольга засобиралась в ателье. Добралась быстро и немало удивилась, когда увидела один из тех костюмов, который она рисовала в порыве вдохновения.
— Это… это же…
— Госпожа Образцова, будете примерять? — чопорно спросила вышедшая встретить её дама.
— Нет, без надобности.
— Но вдруг необходимо что-то поправить?
— У меня есть кому, — соврала Оля, не желая раздеваться под пристальным взглядом этой женщины. — Упакуйте.
— Куда доставить?
— Я сейчас заберу.
— Но помнётся же…
— Пожалуйста, сделайте как я говорю, — настояла Ольга и получив в руки объёмный сверток, поспешила домой.
Уже дома она примерила и долго вертелась перед зеркалом. Костюм был впору, и довольная подарком Ольга легла спать. С утра следующего дня она готовилась к выходу в свет, а Демьян повёз накопившийся багаж на вокзал. К приезду Головина Ольга была готова и, бросив последний взгляд в зеркало, выпорхнула к нему.
— Вы… — он смотрел на неё, не справляясь с бросившимся вскачь сердцем и чувствуя, как поднимается давление. — Я представить не мог, что вы можете быть такой… такой…
— Да вы поёте как соловей, — усмехнулась Ольга. — Прямо заслушалась.
Головин укоризненно посмотрел на неё и все же сделал комплимент:
— Вы выглядите сияющей.
— И вы красавчик, — с умилением, прижимая руки к груди, выпалила она.
— Подтруниваете надо мной?
— С чего такие мысли? Всеволод Аристархович, вы же должны были заметить, что я люблю прямоту. И если уж на то пошло, то я тоже могу счесть вас шутником. Вы делаете вид, что я красива, когда другие называют меня гренадером или коровой. Ваши дамы на голову ниже меня и бледные, как поганки. У меня же отменное здоровье и тяжёлая рука.
— Ольга Дмитриевна, вы преувеличиваете. Дамы, о которых вы говорите, это дамы полусвета. Половина из них балерины, другая… впрочем, не знаю и знать не хочу. Да будет вам известно, что супруга князя Ошкина ничуть не ниже вас ростом, а может, и выше. А первые фрейлины императрицы шире вас в плечах как минимум раза в два.
Ольга весело фыркнула, понимая, что Головин привирает, но не остановила его, а он воодушевлено продолжал живописать:
— Не знаю, как так получилось, что поэты воспевают женщин, которых легко спутать с девочками, но все аристократки обладают крепкой костью и твёрдой рукой.
— И размер ноги у них, как у меня? — придирчиво спросила Оля, выставив ножку из-под юбки.
— Уж чего не знаю, о том говорить не могу, — деликатно ответил он.
Ольга хмыкнула и взяв его под локоть, позволила вывезти себя в театр. А там…
…Там было душно, красиво и интересно. На сцене разыгрывалась драма и актеры прилагали немало сил, чтобы погрузить зрителя в беспросветность бытия. Оля никак не могла проникнуться духом драмы из-за переигрывания актеров и из-за надуманности сюжета. Иногда она не могла удержаться от кривой усмешки, чем заслужила укоризненные взгляды сидящей рядом большеглазой девушки-тростиночке.
В антракте Оля вышла, чтобы размять ноги, и Головин с беспокойством спросил её:
— Вам не понравилось?
— Отнюдь, очень познавательное зрелище. Поскольку я читала пьесу, то представляю, к чему всё идёт.
— Не это я ожидал услышать, но не удивлен, — вздохнул он.
— Всеволод Аристархович, а вам симпатичны герои?
Советник ненадолго задумался и назвал приятными второстепенных персонажей.
— А Катерина?
— Бедная девушка, — тактично отозвался Головин, точно так же знавший, чем закончится вся эта история.
— Вот и я ей сочувствую, но не одобряю. И вообще вся пьеса какая-то бессмыслица. Я не в укор автору. Он как раз очень хорошо показал, что никто из его героев не считает, что способен изменить свою жизнь. Одна лишь Варенька попыталась, и то господин Остро
сло
вский заронил в нас сомнения, что у неё что-то получится.
— Хм, вы своеобразно расставили акценты и с вами мало кто согласится.
— А вы? Всеволод Аристархович, мне индифферентно мнение незнакомых людей, а вот ваше мнение интересно.
— Польщён! Признаться, я вообще не понимаю смысла подобных пьес. Создание мрачной атмосферы в данном произведении ничему хорошему не служит… Пьеса побуждает критиковать, бунтовать, разрушать устои, но это путь незрелых умов и душ. Я бы хотел увидеть варианты решения поставленной задачи, а не смакование безвыходности. В мире полно неприятных людей и с ними надо уживаться, учиться использовать их во благо, а не мечтать об их устранении, как побуждает пьеса.
— У меня такое чувство, что к неприятным обывателям вы сейчас отнесли себя.
— Да, я старый одинокий брюзга, стоящий на пути молодых.
— Всеволод Аристархович, вы кокетничаете! Я узнавала, вам всего лишь сорок пять! Вы вышли из статуса подающего надежды юноши и собрали необходимый жизненный опыт. Теперь настала пора жить. Понимаете, жить по-настоящему! Вы уже знаете, чего хотите и как этого добиться.
Ольга неловко взмахнула рукой и чуть не уронила поднос, который нёс чей-то слуга. Лишь его ловкость спасла их обоих от конфуза. После этого она продолжила более сдержанно, но не менее экспрессивно:
— Вы поймите! Душевные метания больше вам не помеха, резервы для реализации своих планов у вас есть, так что дерзайте. Не расслабляйтесь, потому что старость придёт лет через тридцать-сорок и к этому времени вы должны быть подтянуты, мотивированы на дело всей жизни и обеспечены.
Головин смотрел на Ольгу, забывая моргать и оттого выглядел забавным. А Олю понесло:
— Путь милой девочки Катерины — не наш путь! Мы не будем ждать милосердия и понимания от посторонних людей, мы возьмём всё, что нам нужно сами, — заговорщически добавила Оля, перейдя на лозунги.
Её охватил задор, глядя на ошеломлённого советника. Впервые она чувствовала себя яркой, самобытной и интересной. Но тут её взгляд невольно зацепился за ещё одну юную барышню, трогательно переживавшую за героиню пьесы.
Девушка умудрялась ронять слезинки по Катерине и смотреть волком на прогуливающиеся пары седовласых чиновников со своими супругами. В них она видела отрицательных персонажей, показанных в пьесе.