Страница 746 из 756
Глава 24. Флирт
— Всеволод Аристархович, ну что вы себя терзаете? Пройдёт время и наши имена, имена первопроходцев войдут в историю. Вы предложили мне увековечить своё имя, а корите себя, как будто подложили мне свинью.
— Ольга Дмитриевна, вы вновь выражаетесь не как дама!
— Дамы разные бывают. Сегодня модно слыть нежной фиалкой или загадочной фуксией, завтра колючим чертополохом, — отмахнулась Оля.
Она выжидающе посмотрела на Головина. Со дня их разговора в ресторации прошли сутки. Оля в тот день без колебаний дала своё согласие на участие в походе в Мёртвый мир, и советник занялся подготовкой.
— Ольга Дмитриевна, я принёс вам жалование.
Советник выложил на стол несколько бумажных купюр, аккуратно сложив их стопочкой. Он позаботился о том, чтобы кассир выдал ему новенькие банкноты разного номинала для удобства Образцовой.
— Это замечательно, но я думала мне самой надо…
Она не договорила, заметив, как сильно разволновался Всеволод Аристархович.
— И я приглашаю вас в театр. Сейчас играют драму… говорят, зал рукоплещет.
— О, я бы рада, — она прижала руки к груди, — но…
— Вот, — Головин протянул карточку с витиеватым названием пошивочной мастерской. — Я осмелился заказать вам платье.
— Всеволод Аристархович, не надо было, — начала возражать Ольга, представив себя в корсете и шарообразной юбке. В этом платье она соберет все слюни похотливых кобелей.
— Прошу вас, не отказывайтесь, — тихо попросил Головин. — После театра мы сразу отправимся на вокзал и уедем в Нижний Новгород.
— Да вы мастер приключений, — хохотнула Ольга, и советник робко улыбнулся.
— Вы не сердитесь на меня?
— Я позавчера сердилась на вас. Сказали мне о походе — и пропали.
— Мне надо было оформить запрос на Полозова с Ежовым. Командование не захотело их отдавать. Пришлось задействовать связи князя Ошкина.
Головин при упоминания своего покровителя, испытал двойственные чувства. Он продолжал надеяться на княжеское чувство долга перед императором и одновременно испытывал дискомфорт за то, что продублировал свой доклад о Великом Проводнике и отослал главе Имперского Ока. Этот поступок может сделать Головина изгоем. Не только Ошкин будет возмущен, если узнает, но и другие князья, потому что каждый примерит эту ситуацию на себя и сочтет советника неблагодарным. Так что все они постараются сделать Всеволода нерукопожатным в назидание другим. Но утаивать или придерживать подозрения насчет Проводника было бы крайне опасно для императора, если не для всей Земли. И Головин боялся признаться себе, что опасается не столько скандала, сколько высмеивания. Он позволил себе сделать очень смелые выводы и мог снискать славу черного вещуна.
— А господин Совушкин не против посещения Мёртвого мира?
— голос Ольги Дмитриевны вернул советника в здесь и сейчас.
— Он… — Всеволод Аристархович замялся, не зная, как передать состояние аспиранта: — Игнату Сергеевичу больше всего на свете хочется попасть в иной мир, но он панически боится тварей.
— Уверена, что в поисках знаний он готов пойти на любое безрассудство!
— Вы думаете наш поход — это безрассудство?
— Вовсе нет. Это я в общем.
— Наш поход логичен и неизбежен, но Совушкин пока не осознал своей роли первооткрывателя. — Всеволод с улыбкой повторил ее слова.
— Но скоро он поймёт, что лавры не достаются тем, кто занимается исключительно кабинетной деятельностью, — наставительно произнесла Ольга.
— В этом я с вами поспорил бы!
— О, Всеволод Аристархович, не занудствуйте. Оставьте мне веру в то, что герои — это сильные и смелые люди, а не кабинетные червяки.
Головин сник, а Ольга, ничуть не смущаясь своей прямоты, заявила ему:
— А вы зря относите себя к последним. Я с первого взгляда поняла, что вы человек действий, и не ваша вина, что до сих пор у вас не было возможности убедиться в этом.
Между ними возникла неловкая пауза, которую советник поспешил развеять:
— Так вы пойдёте со мной в театр?
— Пойду. Мне не столько театр интересен, как узнать какое платье вы мне выбрали.
— Чуть не забыл, — спохватился Головин и достал из портфеля мешочек с кофе.
— Золотой вы мой человечище! — возбужденно воскликнула Ольга, забирая мешок и прижимая его к груди. — Васильчиков тут просветил меня, что здешние умельцы из хлебного мякиша, смешанного с грязью, лепят зерна. Не представляю, как они это делают, но слухи на пустом месте не родятся.
Головин растерянно хлопал глазами, не понимая пошутила Ольга Дмитриевна или серьёзна.
Она же, напевая что-то себе под нос, принесла в гостиную кофемолку и увлечённо начала молоть зерна. Крутя ручку, она расспросила его о том, как он получил предложение служить князю, какое заканчивал учебное заведение, кто его родители и есть ли родственники.
— Признаться, я думала, что вы сирота. Почему-то не представляю вас в кругу родни.
— Вы по-своему правы, — хмыкнул Всеволод Аристархович. — Я ни с кем не общаюсь. Однажды я понял, что устал от их бесконечных просьб и обвинений, что мог бы добиться большего, если бы усерднее старался. Они не понимали, что за каждое одолжение по их просьбе у имеющих власть персон, я расплачивался ответной услугой и подчас шел против своей совести. В конце концов я понял, что перестаю принадлежать самому себе и оборвал все родственные связи!..
Ольга с сочувствием посмотрела на него, но ничего не сказала. У ней самой вся жизнь наперекосяк пошла и выправила она её не без потерь. Когда разводилась, то думала, что заживёт по-новому и всё у нее будет: любимая работа, дружная семья и детки. По факту же дожила почти до сорока, детей не родила, кота не завела, с матерью общего языка не нашла.
— Ну вот и кофе готов, — объявила Оля, снимая турку с плиты и процеживая напиток в чашечки. — Первый глоток за вами.
Головин осторожно попробовал и удивлённо вскинул брови:
— Крепок! Пожалуй, крепче, чем у осман.
— Значит, получился, — удовлетворённо кивнула Ольга и тоже попробовала. — Вы раздобыли хороший свежий кофе. Я даже не надеялась на такой.
Насладившись напитком, Головин засобирался по делам.
— Значит, завтра уезжаем? — уточнила Оля.
— Да. Но если вы передумали…
— Нет-нет! Жаль только, что предоплата за флигель пропадет.
— Не думайте об этом, — посоветовал ей Головин и мысленно закончил: «Нам бы живыми остаться!»