Цветок раздора

─ Как будет угодно, леди, ─ поклонился мой оппонент, и я, абсолютно уверенная в том, что послание достигнет адресата, кивнула в ответ, готовая идти навстречу последнему приключению в своей жизни.

Я не верила в чудесное спасение.

Мною овладела полнейшая апатия и безнадёга, и ничто, казалось, не могло переубедить меня в печальном и, да, абсурднейшем исходе.

До меня даже не доходили речи людей, уже собравшихся на городской площади ─ все они были просто серой толпой, и среди них я не увидела ни одного сочувствующего лица.

Для народа мероприятие казалось величайшим праздником.

Здесь даже организовали небольшую ярмарку, прямо рядом с эшафотом, и люди с удовольствием ходили между рядами, скупая сладости и другие продукты ─ возможно, они готовились закидывать преступников едой, а может, это зрелище было для них сродни весёлому представлению. Во все времена на казни собирались, как на спектакль, и я бы ни за что не подумала, что мне когда-нибудь выпадет такая честь ─ сыграть перед публикой.

Серая хмарь неба разразилась снегом, и стылый холодный ветер ударил по лицу наотмашь, пока мы с парочкой других преступников поднимались на деревянный помост, а затем и вовсе разразился настоящий снегопад, делая видимость совершенно нулевой. Интересно, хотя бы убийца явится, чтобы пасти меня от петли? В такую непогодь всё что угодно может случиться…

Но, кажется, уже не случится.

Прошло некоторое время, прежде чем я окончательно продрогла, а народ затих, ожидая озвучивания приговора, только его не было. Народ, осознавший, что обвинений предъявлено не будет, сам решил действовать и, до того, как его приведут в исполнение, в нас полетели первые гнилые снаряды.

Я не смотрела.

Торжествующий взгляд императора, прожигающий во мне дыры, крики людей, верёвка на шее, холод ─ всё это стало таким неважным перед лицом смерти, что я просто замерла в ожидании, отрешившись от происходящего. Но ненадолго.

Едва в голову вместе с пульсацией ударили звуки боя часов, я очнулась, и тогда весь ужас ситуации начал просачиваться сквозь затуманенный безразличием разум. Одного за другим осуждённых лишали жизни, а я была последней в этой очереди, словно кто-то хотел, чтобы я прочувствовала своё положение в полной мере, и у него получилось.

Сознание стало таким ясным, как по щелчку пальцев, что я сумела даже расслышать ход шестерёнок в часах на площади, и сквозь этот звук прорвался другой, уже слышанный мною ранее…

С последним ударом палач опустил рычаг, и в тот же самый миг раздался оглушительный взрыв, но я уже провалилась в темноту, ощущая, как на шее сомкнулась удавка. А потом потеряла сознание…

Блуждая в коридорах тьмы некоторое время, никак не способная выбраться, я вскоре разглядела яркий свет и решила идти на него.

Это рай?

Ну нет, там бы не было этого голоса, который должен был ещё долго сниться мне в кошмарах и неприличных снах, если бы я выжила. Я не могла слышать его, а значит, мы оба попали в преисподнюю!

─ Прости меня, Лина… Прости, так было надо, моя девочка, ─ твердил он, не переставая касаться.

Я разлепила тяжёлые веки, никак не желающие подниматься, и наткнулась на арда Сильвери, бережно стирающего с моего лица грязь и прилипшие пряди волос.

─ Мне пришлось рассказать императору правду о тебе, и он должен был выйти из себя, чтобы добраться до тебя раньше, и мы их едва опередили… Прости меня, Лина. ─ Он всё говорил, а я не понимала смысла. В голове набатом била назойливая мысль ─ прибить это чудовище, которое, кажется, продолжает играть со мной в игры, изображая из себя заботливого принца. ─ Звёздочка, скажи хоть что-нибудь.

Мы встретились взглядами. Я медленно приняла сидячее положение, не отводя своих глаз от полыхающих драконьих, и, вместо того, чтобы расплакаться от облегчения, прильнув, наконец, к груди спасителя, предпочла просто не заметить, как мой кулак сам взметнулся вверх, встречаясь с аристократической мордой.

Звук мне понравился, но насладиться им я не успела.

Бешенство, дикое и неконтролируемое, взяло верх надо мной раньше, чем я сумела обдумать, что делаю, а когда в ладони оказалась неясно откуда взявшаяся ваза, я просто замахнулась от души.

─ Простить? Простить, значит?!

К сожалению, нужного эффекта на врага оружие не оказало ─ ударило в стену, да я не огорчилась. В руке возникла тяжёлая статуэтка, а вложивший мне её Альберт почему-то не встал на защиту хозяина ─ он лично подавал мне новые и новые предметы, которые я с огромным удовольствием начала бросать в изверга, мастерски уворачивающегося от возмездия.

─ Не стесняйтесь, леди, ─ ворковало надо мной умертвие. ─ Здесь ещё куча всего, что можно в него бросить!

Восторг в голосе дворецкого должен был меня насторожить, но я вошла в раж и просто не могла остановиться.

─ О, я не стесняюсь! ─ прицельный бросок, и я даже не поняла, как встала с дивана на слабых ногах. ─ Что мне эмоции, ведь они не важны, верно, Вашество?

Дракон продолжал спокойно уворачиваться, будто знал, что надолго меня не хватит, но я всё продолжала яриться, как ураган, который только набирал обороты. Во мне будто пламя пылало, и я никак не могла его утихомирить ─ всё жгло огнём обиды, а виновнику было хоть бы хны. Он играючи продолжал уворачиваться, доводя меня до белого каления, и я ощущала себя зверем, которого дразнят

Не знаю, сколько мне понадобилось времени, чтобы выдохнуться, но боль в ногах и тремор в конечностях сделали своё дело. Едва дыша, я опустилась на колени, сжимая в ладони канделябр, и когда передо мной присел дракон, я не смогла поднять руку.

─ Всё? ─ разжимая мои пальцы и забирая так и не брошенный предмет, тихо спросил мужчина, проводя пальцами по щеке, но я дёрнула головой, избавляясь от прикосновения. ─ Позже я дам тебе ещё что-нибудь расколотить, но сейчас тебе нужно отдохнуть, Лина.

─ Хватит прикидываться милым! Я давно в курсе, кто передо мной, ─ сказала я, и было плевать на реакцию.

─ Правда? И кто же? ─ заинтересованно дёрнул он бровью.

─ Насквозь лживый и мерзкий тип.

Тут перемена не заставила себя ждать. Глаза собеседника вспыхнули красными огнями, как песок в пустыне Аль-Эршхаса, и он перестал изображать Его Высочество, охватив меня поперёк спины, чтобы стать ближе.

─ Как думаешь, почему меня называют Шакалом? ─ ухмыльнулся он чисто злодейской ухмылкой, наклонившись. ─ Впрочем, не волнуйся, волчонок. С тобой здесь ничего не случится. Потому что ты отсюда не выйдешь…По крайней мере, пока всё не уляжется.