Цветок раздора

— Вовремя ты сделал копию… — вместе со словами у Ирека изо рта вырвались крошки пыли, но орк даже не закашлялся.

— Согласен, — отозвался такой же пришибленный эльф, растерев по щекам сажу, хотя я даже не понимала, откуда бы ей взяться.

— Думаете, это всё тоже подстроено? — предположил Ян, помогая Рокси вытереть лицо своим кружевным платком.

— Не знаю, насчёт взрыва, но любой маньяк подсознательно хочет, чтобы его поймали, — сказала оборотница, поймав сразу несколько озадаченных взглядов. — Что? Я дома изучала курсы психологии и даже хотела всерьёз заниматься поимкой таких вот ненормальных. Жаль не срослось… — уже печальней добавила девушка, но мы не перестали смотреть на неё менее уважительно.

В этом мире ей вряд ли позволят стать кем-то выдающимся, однако я отказывалась верить в то, что наша судьба была только в руках императора, и если мы здесь оказались, значит, ещё можно побороться за свободу. Вернее, нужно и даже необходимо.

— Мы ещё посмотрим, чья возьмёт, — пробормотала себе под нос, но меня услышали, молчаливо подтвердив мои собственные мысли.

А за окном уже разгулялась ночь, и только теперь усталость дала о себе знать зевками новой порцией ломоты во всём теле.

— Ладно, на сегодня закончили, — распорядился хозяин дома, практически выгоняя нас наверх. — Деткам пора в свои постельки.

И почему после этих слов я почувствовала, как он на меня смотрит?

— Я не выдержу перемещение, — пожаловалась я, хотя вовсе не хотела представать перед ним в таком состоянии.

— А что? Хочешь провести ночь здесь?

Как-то вышло, что ребята уже поднялись, и их шаги уже отдалялись, а мы с Шакалом вновь остались наедине.

— Вот ещё!

Он опять загнал меня в ловушку, но сделал это так незаметно, что я даже успела восхититься тому, как виртуозно у мужчины получилось вернуть меня в исходное положение у стола.

— Знаешь, волчонок, иногда лучше признаться в своих низменных желаниях, чем бороться с ними, — уже другим тоном, каким общался только наедине со мной, сказал он, наклоняясь к уху и обхватывая меня руками. Мысль о том, что точно так же он соблазнял и других, помешала полностью потеряться в этих ощущениях, а мне этого очень хотелось.

— Ты уже говорил о демонах. Помню, — ровно ответила я, даже не сбив дыхания, и он усмехнулся моей стойкости.

— С завтрашнего дня тебе будет ещё сложнее. Я хочу, чтобы ты не выпускала вещатель из рук и была бдительна.

— Уже знаешь об отборе… Меня ведь не ждёт там ничего хорошего, да?

— Не ждёт. Но раз ты в курсе, значит, и иллюзий питать не будешь, — словно бы сам себе кивнул Шакал, позволяя мне опустить голову ему на грудь и услышать биение сердца. — Когда человек слеп, предпочитая жить в заблуждениях, он сам роет себе могилу. Ты же обещаешь быть умницей, волчонок, и не придумывать себе того, чего быть не может?

— Обещаю.

А разве я могла сказать другое? Если у меня возникнут неприятности, они возникнут сами по себе, независимо от моих стараний ни во что не влезать.

— Тогда спокойной ночи.

И он вернул меня в комнату с чувством необъяснимого опустошения, будто наши с ним взаимоотношения тоже не что иное, как мои иллюзии и пустые мечтания, но думать об этом было не менее неприятно, чем о поджидающем меня чёрном драконе.

— А я тебя заждался, Аделина, — произнёс Его Величество, вальяжно сидя на моей кровати и сверкая глазами при моём появлении.

Здравствуй, Маша, я Дубровский… Только его мне на ночь глядя и не хватало для полного счастья!

С появлением императора моя довольно просторная спальня вдруг начала казаться мне крошечной, даже воздуха стало не хватать. Этот мужчина словно поглотил собой всё пространство, и у меня возникло ощущение, что он специально усиливает своё влияние на окружающих, хотя самой магии я не чувствовала, но и обратное утверждать не могла.

— Ваше Величество, — изобразив вялый книксен, поприветствовала я хмурого дракона, осматривающегося вокруг так, словно эта скромная обитель оскорбляла его в лучших чувствах.

— Ты, я гляжу, уже совсем привыкла к обстановке, — усмехнулся он, поднимаясь, и неспешно, как хищник, знающий, что добыча никуда не денется, двинулся на меня.

Закрытая дверь стала хорошей опорой для моей спины, поскольку ноги не держали, но это всё из-за тренировки, а вовсе не из-за мерзкого страха, разливающегося внутри.

— У меня не было выбора, — сказала, а сама вскользь подумала, что ответила на другой, не заданный императором вопрос, и дракон наверняка подумал об этом тоже, потому что прибавил шагу.

— Тут ты права, — произнёс уже около моего лица, и его глаза засверкали ярче, почти ослепляя, а я подавила желание сглотнуть вязкую слюну. — Но послушай меня, девочка. — Когтистые пальцы опасно прошлись по веку, задев ресницы, но я не могла отвести взгляда от этого жестокого зверя. Знала, что должна просто закрыться от него, смолчать и выслушать всё, что он скажет, однако мысль, что это из-за него моя семья вынуждена была бежать, из-за него всё так, возможно, обернулось, не позволила мне сдаться. — Какие бы чувства ты ни испытывала к моему сыну, как бы сильны они ни были, это ничего не изменит.

— Я ни на что и не надеюсь…

— Замолчи! — рыкнул он, схватив меня за шею, и сдавил так, что воздух практически не попадал в лёгкие. — Он не просто мой единственный ребёнок! Он кронпринц, наследник и последний чёрный дракон, который способен взять власть в свои руки после меня. Я не дам какой-то пришлой выскочке погубить его!

Горло раздирало от боли, когда мужчина меня, наконец, отпустил. Я закашлялась, пытаясь восстановить дыхание, в то время как дракон, явно удовлетворённый запугиванием сирых и убогих, собирался меня покинуть, но я не дала ему так просто уйти.

— А можно конкретнее, Ваше Величество? — всё ещё сипя, поинтересовалась я. — Почему Вы думаете, что я его погублю? Есть точная уверенность? Или Вы не доверяете всем иномирянам без разбора? Я просто пытаюсь понять, за что именно на меня Вы спускаете всех собак? — И одну конкретную, в плаще. Правда, благодаря ему моя личная жизнь просто заиграла новыми красками, ага.

Показалось, он удивился тому, что вообще собирался мне отвечать — рот открылся и тут же захлопнулся, чтобы вновь распахнуться.

— Нахалка.

Но это почти восхищение сказало мне гораздо больше, если не всё.