Страница 19 из 127
И никто даже не спорил. Этот тип своей немногословностью и серьёзностью пугал гораздо больше эльфийского военного с его редкими улыбочками, но лично мне было не по себе конкретно от внимательного взгляда, которым новый преподаватель нас провожал. Возможно, мне показалось, но пристальнее всего мужчина разглядывал именно мою спину…
Правда, к концу девятого круга я уже мало о чём могла размышлять, впрочем, как и все. Мертвяков к нам выпустили примерно на третьем, в качестве эффекта неожиданности, но в этот раз адепты оказались более подготовлены и отбивались изо всех сил, наплевав на грязь, в которую падают и на аромат, которым постепенно пропитывалась одежда с волосами. Мы просто пытались выжить.
— Не идеально, но уже что-то, — пробормотал магистр под конец, делая пометки в блокноте, пока все держались друг за дружку, а зомби шагали обратно, подбирая по пути конечности. — Что ж, увидимся завтра.
И он ушёл, позволяя адептам обессиленно рухнуть на землю, проклиная тот день, когда в них обнаружили магию.
— Я, кажется, влюбилась, — пробормотала оборотница, картинно падая на спину, за что удостоилась мрачного взгляда от Сола, но тот промолчал. Кажись, в эльфе начинали просыпаться сильные чувства, и я могла за него только порадоваться…
— Увидимся в столовке, — первым ретировался Ян, и мы последовали его примеру, желая по-быстрому отмыться.
На пути к общаге мной овладела неясная тревога, но я была так вымотана, чтобы придать ей значение, да и бессонная ночь давала о себе знать, так что предчувствие быстро испарилось. Но едва я ступила в комнату, закрывая дверь, меня окутало кромешной тьмой, которая начала уплотняться, сковывая по рукам и ногам, а потом я просто переместилась в другое место, оказываясь сидящей на жёстком стуле в уже знакомом кабинете. И лица, представшие перед взором, тоже были мне, к сожалению, знакомы.
Интересно, а я вообще вернусь обратно?
— Ну, здравствуй, Аделина, — поприветствовал дракон, разглядывая меня, как интересную букашку, которую ему не терпелось раздавить и увидеть, какого цвета пятно останется.
— Утро доброе, Ваше Величество, — поздоровалась я, с прискорбием понимая, что не могу двинуться. Добрее просто не бывает…
— Гадаешь, наверное, почему я тебя пригласил?
Так вот, что это было…
— Даже не догадываюсь, Ваше Величество, — ответила, пожав плечами, насколько это было возможно.
— Лжёшь, — уличили меня, быстро оказавшись за спиной и опустив когтистые пальцы на мои плечи. — И сейчас мы узнаем всю правду.
Следом в помещении появился мой старый знакомый-дознаватель. В этот раз он был одет, но я так подозревала, что это никак не облегчало мою участь, и если в прошлый раз мой мозг вскрыть не удалось, сейчас у него всё получится, ведь уже точно никто не придёт мне на помощь.
— Приступайте, — распорядился Величество, болезненно сжимая мои плечи — синяки останутся знатные.
— Я заранее прошу прощения, — будто бы искренне извинился блондин, вставая передо мной. — Ничего личного.
Я могла только печально усмехнуться в ответ, обречённо осознавая, как быстро все мои тайны сейчас раскроют, а потом в виски́ ударил разряд чистого тока. Режущая боль взорвалась под черепной коробкой и начала усиливаться, как землетрясение, с каждой секундой становясь всё страшнее.
— Для чего ты сняла с моего сына проклятье? Ты знала, как это сделать? — напирал император, впиваясь своими когтями, и я готова была признаться даже в том, чего не совершала, лишь бы всё это прекратить.
— Нет… Я понятия не имела о том, как его снять… — едва могла шевелить языком я, но ещё боролась. — Почему Вы вообще думаете, что это я?
Я чувствовала, как моя голова превращается в раскалённый шар, видела, как вспотел мужчина, изо всех сил стараясь пробить мои щиты, но не мог. А ещё мои часы нагрелись, ощутимо обжигая руку, только я уже пребывала не в том состоянии, чтобы хоть как-то на это отреагировать.
— Ложь! — в ухо завопил дракон. — Просто признайся, что сделала это специально, чтобы его подчинить и навредить мне!
— Ваше Величество, больше нельзя… Она может умереть!
— Продолжай! — взревел он.
Кажется, из носа и ушей хлынула кровь, и перед глазами всё начало расплываться, но я должна была сказать хоть что-то в своё оправдание, что-то, что хотя бы ненадолго отсрочило бы мой жуткий приговор, и, невзирая на боль, я всё же нашла в себе силы выкрикнуть:
— Я люблю Вашего сына! Люблю его! — голос оборвался, и я просто зашептала. — Это всё… что я могу сказать… Клянусь всем, что мне дорого.
Признание вызвало шок в массах, и император даже конечности свои убрал, затихнув на мгновение. Неестественная тишина ненадолго захватила помещение, но ровно до слов, прозвучавших для меня настоящим набатом, предвещающим полный крах всего.
— Отец, что ты наделал⁈ — раздалось громоподобное, и в дверях возник принц.
Браво, Лина. Ты только что призналась в несуществующей любви к дракону, и теперь он будет думать, что ты от него без ума…
Как же хорошо, когда вовремя падаешь в обморок…
* * *
Ему впервые не хотелось идти на занятия и строить из себя строгого преподавателя, но вовсе не потому, что разонравилось им быть, а потому, что он уже предвидел реакцию студентов и всех остальных. Уже точно знал, кто и что скажет на его преображение, каким тоном будут звучать поздравления, а ещё сколько ненужного внимания он теперь начнёт привлекать.
Ну и как, спрашивается, можно было так облажаться? Воистину, не зря предки так боялись обрести свою родную душу…
Тем не менее, Рэй привычно поднялся с утра, вновь порадовавшись, что кости не ломит, и каменная крошка с него не сыпется, осмотрел себя в отражении, злясь на то, что теперь стараниями придурка в плаще не может следить за Линой через зеркало, но поклялся это исправить. А потом обнаружил очередной подарок от своего врага, приколотый к стене метательной звёздочкой.
«Теперь за ней стоит приглядывать в два раза лучше. Не вздумай позволить твоему папаше навредить волчонку».
— Пошёл бы ты…
Он тут же смял бумагу, сжигая её, когда рядом возникло воинственно настроенное существо, потряхивая лапками с колючками вслед сгоревшему посланию. Кактус Аделины поселился у него в доме окончательно и никуда уходить не хотел, всякий раз напоминая ему о дерзкой девчонке, застрявшей в его мыслях.