Дочь Дракона И Юриста-4 Когда любовь возвращается домой

Глава 3

'Гоняться за шансами так же нелепо, как

за ветром. Они сами являются в свой час'

(Поучал дедушка внучку, которая в

поисках работы заплатила целым

пяти интернет-мошенникам)

Вообще-то, Мийру нисколечко не интересовали городские новости: у неё Толстая Унка имеется — глашатай и рупор на все времена. К любознательной заправиле новости стекаются полноводными реками с утра до вечера, будто намагниченные. Только успевай затыкать уши, когда толстуха на них присаживается. Но, проходя мимо трибуны — ошкуренного пня в три обхвата — она увидала забравшегося на неё главного городского писца: толстого невысокого пенька. Глупца редкого, ханжу редкостного и спесивца редчайшего. Однако в деле чистописания да знания законов спеца наипервейшего — за что его умнейший и достойнейший глава города терпел, скрипя зубами и страстно ожидая пополнения из молодого поколения.

Пень на пне — успела подумать Мийра, прежде чем до её ушей донеслась первая новость.

— Продаются три дома! — трубным гласом возвестил абсолютно квадратный писец в дорогом долгополом и разноцветном жилете.

Ещё один талант задавалы: умел он глотку драть так, что слыхать за два квартала. Мийра остановилась. Надо же, как удачненько — обрадовалась она подвернувшемуся случаю дать старт новому проекту. Прямо, как по заказу: только-только успела получить благословение отца, так сразу и получите, и распишитесь. И за что же такое счастье? За душу добрую да жизнь безгрешную? Так надо быть честной: жизнь у неё безгрешная не по собственной инициативе. И рада бы согрешить, да не с кем. Сотоварищ по грехопадению опять пропал — чтоб ему!.. Его… Нет, пускай лучше целёхоньким вернётся. Тьфу-тьфу-тьфу!

Итак, случай подвернулся вовремя. Осталось вытурить соседа из его дома — ничуть не сомневалась Мийра в успехе, подходя к небольшой толпе вокруг трибуны. А Шушбах — как поведала Толстая Унка — просёк, какая Жар-Птица вляпалась в его загребущие лапы. И требовал взамен своего довольно-таки паршивенького домишки на окраине целых два в центре. Что ж — нисколечко не гневалась на хапугу Мийра — отец прав: каждый на его месте соблазнился бы шансом разбогатеть. Почему бы и нет? Она вот без малейшего зазрения совести приняла от вожаков взятку за обещание невмешательства — и ничего, спит спокойно.

— Первый дом продаёт почтенный мастер Хрулах! — медленно с расстановкой вещал писец-горлопан. — Один из тех, что стоит за его мастерской! Шестьдесят два шага в длину и сорок восемь в ширину! Дом в один этаж на четыре комнаты!

Дальше шло подробное описание. Хотя — досадливо морщилась Мийра в нетерпении — чего там расписывать? Фундамент каменный, стены каменные, туалет на улице — всё, как у всех. Из удобств лишь колодец поблизости да пара плодовых деревьев, умудрившихся втиснуться между домом и оградой. Ну, и огород на крыше. Едва писец закончил описывать параметры и достоинства предмета продажи, начались торги. Вот почему собралось больше народа, чем обычно — поняла Мийра, добравшись до самой трибуны — узнав о продаже домов, сюда подтянулись все жаждавшие их приобрести.

Протискиваться не пришлось: перед сакризией расступались без понуканий. Но и без удовольствия: мигом догадались, зачем той приспичило явиться. Почти на каждом лице нескрываемая досада: знали, откуда у полукровки денежки, и в чьих интересах она пришла отнять у честных людей их законную добычу. Не нравится — мысленно хмыкнула Мийра — жалуйтесь. Кому осмелитесь, тому и жалуйтесь. Оборотни и без того не наглеют: не скупают в городе недвижимость, хотя могли бы. Таскаются по чужим домам, как бомжи. Неужели жалко для них какого-то паршивого ресторанно гостиничного комплекса? Им же лучше — легко облагодетельствовала она горожан — теперь твизы перестанут докучать домовладельцам.

— За дом почтенный мастер Хрулах просит десять тысяч серебром! — наконец-то, озвучил писец главную информацию.

Не так уж дорого — удивилась Мийра — и первой подняла ставку:

— Десять с половиной!

— Десять и шесть сотен! — моментально перешли ей дорогу.

— Десять и шесть с половиной! — закрутилась карусель примитивного аукциона.

Вообще-то, подобными супер важными делами в их фирме занимался отец. Хайдан доверил бы дочери всё на свете — включая собственную жизнь — кроме особо крупных покупок. Она катастрофически не умела торговаться. Собственно, где было учиться? Там, где выросла Мирка, в магазинах не торгуются. Да и на рынке такое себе позволяют лишь редкие знатоки тонкого искусства препирательства с продавцами. А на тамошних настоящих аукционах ей побывать не пришлось.

Однако в этот раз Хайдан сам доверил дочери столь важную задачу, как покупка недвижимости. В принципе, начитанная девушка примерно знала, как себя вести — да и Толстая Унка кое-что умудрилась втолковать расточительнице семейного бюджета. Поэтому сейчас она предпочла передать инициативу в чужие руки: пускай доторгуются до конца — когда на очередное предложение никто не отважится ответить. Тогда-то состоятельная владелица лучшего заведения в городе и скажет последнее слово. Ну, или в худшем случае предпоследнее. Уж точно не упустит свою Жар-птицу, неосмотрительно заглянувшую в Тарух и заприметившую золотую копну волос сакризии.

— Тринадцать и две сотни! — после довольно продолжительной паузы, с надрывом в голосе оповестил потенциальный победитель.

— Для такого дома многовато, — прокомментировали его отчаянный выпад слева от Мийры.

Она внимательно прислушивалась к голосу народа, который вовремя подскажет или предостережёт. Люди, что собрались здесь сегодня, зря болтать не станут. Как-никак профессионалы не только в своём деле, но и в житейских вопросах. А кто откажется от бесплатной консультации, которую даже выпрашивать не нужно?

— Участок больно мал, — согласились с первым критиком за её спиной. — Видал я их скотный двор. Туда больше пары храглов не поставить.

Серьёзный аргумент — согласилась Мийра — но лишь для торговцев или таких владельцев постоялых дворов, как она. Большинство жителей города не имеют в собственности транспортные средства. Для одного только шика с блеском дороговато выходит содержать. Если храглы не зарабатывают тебе копеечку, то лучше эту прожорливую скотину вообще не иметь.

— Кто скажет больше⁈ — важно осведомился аукционист, отирая жирное лицо рукавом рубахи.

Говорили-то вокруг много, но только между собой. Мийра выждала, продолжая ловить комментарии, и, наконец, решилась:

— Тринадцать и пять сотен!