Страница 5 из 64
Глава 2
'Близкие люди — не те, с кем ты живёшь
под одной крышей. А лишь те, кому ты
безбоязненно доверяешь свою душу'
(Поучал дедушка внучку, которая в
поисках работы заплатила целым
пяти интернет-мошенникам)
Лютик заглянув в округлившиеся глаза мамы, сообразил, что ляпнул лишнее и поспешил исправиться:
— Дядька Утрал сказал, что тебе это опасно знать. Что женщинам не всегда нужно говорить, а я должен тебя защищать. Мама, я слово дал, — насупившись, напомнил он.
Вот так — красноречиво вытаращился на неё отец — сын у тебя не для того, чтобы с ним сюсюкать. А для того, чтобы вырастить настоящего мужчину.
— У меня слов нет! — вырвалось у Мийры от полноты чувств.
— Вот и молчи! — огрызнулся Хайдан. — Хватит выспрашивать. Ничего от этого не изменится. Даже ребёнок принял неизбежное. И тебе придётся. Раз уж матерью назвалась.
Последние слова её обидели. Мийра надулась: она что, игрушку себе завела? Она что, не заботится о своём ребенке, не учит его, не готовит к жизни? Захотелось наговорить отцу кучу грубостей и уйти. К счастью, она спохватилась, что не спросила о главном:
— Зачем твизы об этом рассказали?
Малыш заелозил на попе, уставившись на деда вопрошающим взглядом. Совсем бедняжку замордовали: об этом молчок, о том ни слова — посочувствовала сыну Мийра. Он ещё такой маленький, а на него сыпется и сыпется: один паршивый сюрприз за другим. Да, он мальчик не по возрасту умненький, но, сколько же можно?
— И об этом нельзя говорить? — вздохнув, спросила она.
— Я слово дал, — умоляюще прогундосил Лютик.
— Вот и держи его, — раздражённо проворчал Хайдан. — А ты отстань от парня! — приказал он дочери и повторил: — Радуйся, что сын правду узнал. И перестал мучиться из-за того, что считал себя плохим. А Трайтар… Всё, что тебе нужно знать: он никогда не сможет отобрать у тебя сына. И теперь это верней верного. Да и замуж за него ты не пойдёшь.
Пришлось отстать и радоваться, насколько хватало воображения. Мийра больше не могла видеть, как мучается сын, раздираемый противоречивыми желаниями: и маму не обидеть, и перед взрослыми дядьками не выставиться болтливым сопляком. Второе, пожалуй, для мальчишки важнее — напомнила она себе и смирилась, что придётся закрыть этот вопрос. Всё равно Влад просветил её насчёт мотивов и участников похищения. Главное, что Трайтар перестал быть угрозой. По крайней мере, в том, что касается сына. А с его сватовством пускай и вправду мужчины разбираются.
Между тем, Крайтар дожевал бутерброд, запил его чаем из баклажки. Терпеливо перенёс пытку, пока старший брат оттирал с его мордахи майонез, и решительно объявил:
— Ибу овить!
— Не надоело? — поддел его Лютик.
Которому и самому не терпелось улизнуть: то ли страшился дальнейших расспросов, то ли детство кое где так и не доиграло. Что, впрочем, неудивительно: как не старайся приподниматься на цыпочках, в росте чуток прибавишь, а возраст останется прежним.
— Неть, — замотал головёнкой Катрайчик, таращась на брата влюблёнными глазами ученика знаменитейшего на весь мир гуру.
— Ну, пошли, — снисходительно бросил тот, поднимаясь.
Подцепил потянувшуюся к нему пухлую ладошку младшего и пошлёпал к реке. Мийра дождалась, пока занавес шатра не выпустит их наружу, и приступила ко второй части задушевной беседы:
— Отец, мы давно не обсуждали наши дела.
— Вроде каждый день обсуждаем, — притворно удивился тот.
И приложился к бутылке. Естественно, нарочно тянул время: не столько пил, сколько мусолил губами горлышко.
— «Ступай работать» не назвать обсуждением, — сдержанно возмутилась Мийра.
— Ты и сама знаешь, что делать, — уклончиво проворчал Хайдан и попытался неуклюже польстить прицепившейся дочурке: — Даром что ли такая умница? И в кого только уродилась?
— В соседа, — потихоньку раздражаясь, ляпнула она традиционную отговорку другого мира.
— В какого соседа? — опешил отец, приняв сказанное всерьёз.
— Я пошутила, — поспешила пояснить она.
С кротким смирением оглядела сунутый под нос отцовский кулак. Нет, можно быть такой дурой? Вроде уже привыкла к здешнему менталитету, и всё равно такое отчебучила — хоть стой, хоть падай.
— Ещё разок так пошутишь, — непритворно разозлился Хайдан, — навеки шутить отучу. Надо ж так шутить, — укоризненно покачал он головой.
— Прости, не подумала, — виновато пробормотала пустоголовая идиотка и тут же свернула разговор к задуманной теме: — Отец, что ты думаешь о Вуксате?
Он помолчал, щурясь на колыхавшиеся ветки шатровой кроны. Точней, на берег, что проглядывал сквозь них: наблюдал за внучками. Хотя особой нужды в том не было: рядом с Трайтаровичами уже околачивалась парочка совсем молоденьких твизов: лет по пятнадцать-семнадцать — не больше. Казалось бы, им скучно выполнять подобную боевую задачу: пасти малышню. Но оба здоровенных мускулистых переростка и сами залезли в ограждение для пойманной рыбы. Им реально понравилась затея Крайтара поймать скользкую рыбину голыми руками. Поэтому в рыбьем загоне разразилась целая буря, поднятая четырьмя парами ног и паникой спасавшейся добычи.
— Сети порвут негодяи, — задумчиво проворчал Хайдан и продолжил без паузы: — Какая разница, что я о ней думаю? Главное: что ты о ней думаешь? А ты думаешь так, как и должна. Ты полгода в одиночку мыкалась с дитём в лесу, и она нынче так же мыкается. Неважно, что под крышей да у хороших людей. Ты в Мрачном Лесу пребывала в большей безопасности. И сама оборотень, и сын. Да ещё и дигралия при вас. Втроём вы были сила. А у Вуксаты кто в защитниках? Ты да я? Человек да сакризия, которую хоть и приняли с добром, но права решающего голоса не давали. Всего лишь позволили проживать у себя под боком в безопасности. Ты по-прежнему вчистую зависишь от прихоти тех же твизов, что в любой момент могут забрать от нас Вуксату.
— Думаешь, заберут? — начала тревожиться Мийра.
Всё-таки отец почти всю свою жизнь прожил в Серых Горах. Да и на Теневой стороне частенько бывал: тамошнюю жизнь изучил. Твизов знает, как облупленных. Ей же северные оборотни показывают лишь то, что желают показать. И неизменно выставляются перед беглой сакризией в наилучшем свете. Если смотреть на их старания сквозь пальцы, не задумываясь о подоплёке, так полукровка Угрюмца у них вообще в привилегированном положении: ни в чём отказа не знает. Носятся с ней, как с писанной торбой. А роль сыра в мышеловке никто не отменял.