Страница 46 из 64
Но тут сзади прилетел знакомый запах — Мийра завернула шею почти на сто восемьдесят, едва не вывихнув её. Увидела крупного даже для оборотней тарикона с необычной шкурой в разводах всех оттенков серого. С длинной густой, почти лошадиной гривой. Лютик приветливо закурлыкал: узнал его. Тарикон скользнул впритирку к дигралии, пройдясь мохнатым боком по чешуе. Легонько хлестнул кончиком хвоста по рукам — будто насмехался над коготками ощетинившейся психопатки. И закипавшую злобу, как рукой сняло: раз он пришёл, беспокоиться не о чем. А она-то переживала!
Однажды они с дедушкой путешествовали по Бурятии. Впечатлений целый воз с толстым альбомом фотографий в придачу. Одним из самых ярких был самый настоящий бой быков. Не испанских поджарых звёзд корриды, а самых обычных деревенских увальней. Для начала оба громоздких неторопливых великана принялись рыть землю: флегматично и основательно. Рядышком, едва не касаясь друг друга боками. Копытами и даже рогами — комья так и летели во все стороны. Затем один из кандидатов на роль вожака стада неспешно прогулялся вокруг другого. Потом они бодались: величаво, неспешно, недолго, без шокирующего кровопролития. И вскоре просто мирно разошлись. Словно договорились по каким-то таинственным ментальным каналом не усугублять.
Почему вдруг Мийре припомнилось это давнее событие? Два громадных тарикона сошлись на небольшой поляне и остановились в нескольких шагах друг от друга, чем-то напоминая тех быков. Такие же мощные, неторопливые — что называется, матёрые исполины. Правда, землю рыть не стали, но пошире распахнули свои крокодильи пасти. Пригнули головы, исподлобья таращась друг на друга — такое ощущение, будто сам воздух вокруг них закипает.
— Может, вмешаться? — окончательно растерявшись, пробормотала под нос Мийра.
Сама не заметила, как выскользнула из тварной изнанки — словно её вышвырнули оттуда против воли. И стояла, как дура, на опушке, пытаясь собрать в кучу мысли. Они же не серьёзно? Это же глупо — где-то на задворках сознания робко поквакивал здравый смысл. Из-за тебя — укорял он хозяйку — из-за твоего легкомыслия.
— Зачем? — раздался из-под согнутого локтя ненормально спокойный голос Лютика. — Женщины в такое не вмешиваются. Так нельзя, — весьма категорично ознакомил он маму с местными правилами ухаживания.
Мийра опомнилась, расцепила прижатые к груди руки — левая сразу же упала вниз, опустив ладонь на макушку ребёнка.
— Не хочу, чтобы они подрались, — уныло пожаловалась она сыну. — Это глупо и опасно.
— Зачем драться? — удивился Лютик, зажав руку мамы с недетской силой маленького оборотня. — Ты пока не жена дядьки Храта. А, когда женщина ещё не жена драться можно. После уже нельзя.
— Какое облегчение, — на деле не почувствовав его, съязвила обладательница спорной руки и непристроенного сердца.
— Мам, ты чего? — встревожился ребёнок. — Ты что, передумала выбирать дядьку Храта? Тебе отец нравится?
С задержкой в несколько секунд до неё дошло: он реально этого боится. Мийра спохватилась, опустилась на корточки, обняла сына, притянула к себе и максимально твёрдо пообещала:
— Если я и передумаю жить с Хратом, с твоим отцом точно не буду. Никогда. Он не нравится мне. Понимаешь? Как мужчина должен нравиться женщине.
— Ну, и хорошо, — расслабившись, беспечно одобрил её решение Лютик. — Не нужно нам его. У нас и так всё хорошо. Правда же?
— Может, продолжим бегать? — поднявшись, предложила Мийра. — Раз драки не будет, нам тут делать нечего.
— Как нечего? — на этот раз прямо-таки изумился ребёнок. — Интересно же. Они сейчас о важном говорить станут.
— Подслушивать нехорошо, — заикнулась она, в надежде уволочь упрямца подальше от взрослых разборок.
— Мы не подслушиваем, — тоном строго родителя поправил её сын. — Потому что нас не прогнали. Значит, нам тут можно.
На этом заявлении любопытного, неуступчивого мальчишки молчаливое противостояние двух монстров закончилось. Оба одновременно выскочили из тварных изнанок, продолжая таращиться друг на друга с мрачной решимостью выяснить отношения. Трайтар при этом набычился, угрожающе приподняв и выдвинув вперёд плечи — такое чувство, будто готов идти на таран. Влад стоял в расслабленной позе человека, не ждущего внезапного нападения. Он же и начал первым, громко и чётко печатая слова:
— Всё решено. Твоё слово уже ничего не изменит.
Это было сказано не только противнику, но и той группе поддержки, что явилась вместе со своим вожаком. Пять чёрных тариконов — судя по окрасу, его близкие родичи — замерли за спиной Трайтара и не сводили глаз с противоборствующих сторон.
— Моё слово ещё не сказано, — сипло прокаркал их необузданный лидер.
— Сказано, — бесстрастно возразил Влад. — Было услышано и отвергнуто. Возврата не будет.
Они это обо мне — озадаченно подумала Мийра — или о чём-то внутриполитическом? Почему нельзя понятней изъясняться — мысленно возмутилась она дурацкой немногословности спорщиков. Ничего же непонятно! Опять же, если препираются из-за неё, так она здесь: обратитесь к первоисточнику. Но, её сомнения разрешились буквально тут же. Влад опустил голову, посмотрев под ноги. Затем поднял её, проинспектировав ночное небо. Наконец, принялся терпеливо рассуждать:
— Семь больше, чем три. Четверо Голосов Племени и три вожака сказали своё слово.
— Твоё слово! — зло огрызнулся Трайтар, сжав до хруста кулаки.
— Я предложил, они согласились, — невозмутимо парировал Голос Племени Хра. — Я молод, они старейшины. Предложи я неприемлемое, старейшины не повторили бы сказанное мной. Значит, семерых устроил такой исход дела.
— Он меня не устраивает, — через силу уняв свой гнев, объявил вожак племени Тра.
— Каждого что-то не устраивает, — по прежнему бесстрастно вещал духовный лидер племени Хра. — Но семеро сказали своё слово. И так будет. Вуконтар исправит последствия своего злодеяния, от которого пострадали жители Серых Гор. Трое вожаков готовы ему помочь. А ты готов?
— Это большая война, — как показалось Мийре, злорадно накаркал Трайтар.
— Это большая война, — подтвердил Влад. — И это общая война. Которая время от времени между нами неизбежна. Слишком далеко мы с драконами разошлись. А сакризам трудно обуздать свою жадность. Когда война закончится, племя Вук будет решать судьбу своего вожака. Остальные не вправе решать за целое племя. Это их дело.