Страница 21 из 64
Глава 6
'Всё нужно делать вовремя. Пока ты ленишься
и бездействуешь, кто-то в это время действует.
И, возможно, действует как раз против тебя'
(Запугивал дедушка внучку, когда та никак не
желала слушать другие разумные доводы)
Выбраться к соседу, чтобы предложить тому переселиться в центр города, Мийра смогла лишь на следующее утро. Хотя поначалу и решила не затягивать с этим вопросом. Но, как, скажите на милость, чётко следовать графику намеченного, когда в твоём доме всё прибывает народу. И не просто гостей, которые, даже засидевшись допоздна, спать, в конце концов, утопают домой.
Неизвестно, кто и за каким чёртом, оповестил Хайдана Угрюмца о новом постояльце, поселившемся в его доме, но, тот буквально прилетел с рыбалки. Мийра думала: Лютик будет недоволен тем, что его оторвали от любимого занятия. Он реально полюбил охоту на рыбёшек, что ни оборотням, ни дигралам не свойственно. Зачем этим мясоедам рыба? Во-первых, тариконы с дигралами слишком неповоротливы и тяжелы для рыбалки. Во-вторых, не умеют плавать, а на мелководье одна мелочь: даже на зуб не попадёт, проскользнув сразу в глотку целиком. В-третьих, если рыбёху и получится прожевать, обязательно насажаешь в язык кучу костей.
Но, дедушка маленького оборотня рыбу любил, а Хлура умела готовить, извлекая все кости. И Лютик незаметно пристрастился её лопать. Больше же всего его привлекала сама охота на хитрую речную живность — это тебе не шнейгов с нойхирами по лесу гонять до седьмого пота. Там всё просто: поймал, свернул шею и сиди себе, восстанавливай силы после борьбы с гравитацией. А рыбу ловишь, сидя на берегу или по сильной жаре стоя в прохладной реке. Красотища!
Словом, Лютик терпеть не мог, когда его уволакивали с рыбалки раньше времени. А тут, едва ворвавшись в дом, первым делом выпалил:
— Мама! Как он⁈
— Лабрух спит, — поймав сына в объятья, поспешила она успокоить встревоженную душу маленького оборотня. — Не шуми.
Поцеловала свою отраду в лобик, потёрлась с ним носами, потискала. Соскучилась! Малыш с каждым днём самостоятельней, и с этим приходится мириться. На Земле выращенные оранжерейным способом дети погибают — стоит их лишить прежней благодатной почвы. Здесь же об этом не могло быть и речи. В племенах северных оборотней — да и в семьях южных — слишком чадолюбивую мамашу, пытавшуюся выстроить для обожаемого детища оранжерею, лишат материнства. В буквальном смысле слова. Братьев прежней Мийры — несмотря на богатство их отца — растили в такой строгости, что обычным детям и не снилась. Правда, к девочкам оборотни более снисходительны: тем в звериной шкуре не бегать, не летать. Но и дочерей особо не баловали.
— Он сильно заболел? — заглядывая в глаза мамы, допытывался Лютик.
Для которого — как и для любого твиза — кончина Голоса Племени большая трагедия. Независимо от его принадлежности. Это негодные вожаки время от времени попадаются, несмотря на тщательный отбор. А вот негодных Голосов за всё время, что оборотни себя помнили, не встречалось ни разу. Их выбирают не по физическим данным, боевитости, заслугам, подвигам, или рейтингу. Все старейшины племени, обладавшие развитыми ментальными способностями, тестировали кандидата вдоль и поперёк, выворачивая его душу наизнанку. Стоило им найти хоть одну червоточинку, хоть одно тёмное пятнышко в характере или намерениях, конец тестам и мечтам о карьере. А поскольку такие пятнышки практически неизбежны, выбрать следующий Голос Племени крайне затруднительно. И беречь его буду пуще собственного глаза.
Это лишь кажется, будто Влад свободно шляется, где ему вздумается. На самом деле — уже давно заметила Мийра — где бы её милёнок ни околачивался, неподалёку всегда пасутся твизы. Из любого племени — все, кто под руку подвернулся. Людей они, конечно, не опасаются, а вот путешествия с Теневой Стороны в Серые Горы для одинокого тарикона отнюдь не безобидная прогулка. И ей стоило большого труда не думать о том, сколько же было свидетелей их якобы тайных свиданий. Немудрено, что о шашнях Голоса Племени Хра знает вся их твизарня.
— Он слишком старый, — вздохнув, объяснила сыну Мийра, что причина не в болезни Лабруха. — А бессмертных людей не бывает.
— Брут станет сильно горевать, — опечалился Лютик, уложив головёнку на плечо матери.
И сильней сжав её шею в объятьях — аж дыхание перехватило.
— Задушишь мать, — недовольно проворчал Хайдан, отдирая внука.
Поставил его на пол и по-хозяйски — словно родной дочери — приказал Вуксате:
— Накорми.
— Сначала в баню, — так же по-свойски велела та, морща аристократический носик. — Вы все провоняли рыбой. Кстати, где она?
— Там, — беспечно квакнул на её руках Крайтарчик, махнув рукой в сторону воображаемой реки.
— Бросили, — досадливо буркнул Хайдан, присаживаясь на лавку, чтобы стянуть сапоги. — Торопились.
— Зачем? — машинально брякнула Мийра. — Что бы это изменило?
— Затем, что помолчи! — рассердился папа, пребывая не в духе. — И тащи сына в баню.
Они разделились. Пока Мийра отмывала рыбаков, Вуксата собирала на стол. И отбивалась от нашествия соплеменников, рвущихся убедиться, что Лабрух ещё не помер. Что примечательно, преступную беглянку никто не пытался гнобить попрёками за её художества. Она даже покрикивала на вторженцев — в бане было слыхать. То ли пребывание в доме сакризии несколько сгладило впечатление от проступка жены Трайтара, то ли её критики боялись, что Лабрух услышит их критические замечания и устроит самоназначенным судьям втык.
К тому времени, как рыбаки обрели божеский вид, высокий гость проснулся и потребовал компании. Пришлось притащить в его импровизированную палату несколько лавок с табуретами. Заставить их блюдами, тут же усадить детей и устроить пир на весь мир. Верней, на избранную его часть, ибо женщин за «стол» не пригласили. Изволили откушать в чисто мужской компании. Мийра с Вуксатой и не думали сопротивляться домашнему насилию — с удовольствием остались в гостиной, обсуждая текущие проблемы. Короче, день как-то незаметно закончился, идти на переговоры к соседу было поздно, и Мийра отложила визит на утро. А зря.