Страница 19 из 64
Всё-таки хорошо, что оборотни на самом деле не читают мысли друг друга. Иначе сакризия упала бы в глазах замечательного дедушки — услышь он весь этот бред. А жаль. Потому что Голос Племени Бру ей нравился всё больше и больше. Недаром Влад ему признался в своём происхождении — он умный, он бы не стал поверять страшную, губительную тайну человеку, не способному её адекватно переварить.
Лабрух между тем дал ей время и сочинить ужаснувшую дурь, и, опомнившись, избавиться от неё. Убедившись, что сакризия пришла в себя, он милостиво растолковал, что имел в виду:
— Ты ведь надеешься, что став твоим мужем, Храт переменит судьбу? Станет обычным хозяином постоялого двора?
Мийре стало неловко: не то, чтобы она строила на этот счёт конкретные планы… Но где-то в подсознании рисовалась именно такая картина. Они вместе, у них прибыльный бизнес, дети и спокойная жизнь. Собственно, почему бы и нет? Что в этих планах может не понравиться?
— Забудь и мечтать, — безапелляционно отрезал более опытный коллега Влада. — Голосом Племени можно стать. Но им невозможно перестать быть. Твой любимый, — смягчив голос, взялся вразумлять дурочку титулованный мудрец, — рождён, чтобы властвовать над умами. Это не путь, который ищут. Это его доля. Отними у мужчины его долю, и не останется ничего. Зачем тебе мертвяк? — дурашливо справился безжалостный погубитель пленительных девичьих надежд.
А что из этого она, собственно, не знала — промелькнуло в голове, и Мийра слегка приуныла. Да, Влад… он такой. Если совсем уж честно: именно этим и очаровал её, и заставил обречённо влюбиться, как дурочке.
— Храт очень необычный, — задумчиво пробормотала Вуксата, уронив затуманенный какими-то мыслями взгляд в пустую миску на коленях.
— И что мне делать? — неосознанно спросила Мийра, ни к кому конкретно не обращаясь.
То ли у богов, то ли у себя самой, то ли вообще у космоса — мало ли откуда вдруг прилетит ответ? Только ей не нужен абы какой — ей требуется точный и конкретный.
— Кто ж за тебя выберет? — с виду искренне удивился Лабрух, подтягивая покрывало к подбородку.
Зевнул, закрыл глаза и приказал:
— Кыш отсюда. Спать буду.
— Пошли, — встрепенувшись, поднялась на ноги Вуксата.
— Пошли, — вздохнув, потопала на выход Мийра.
Ощущая двоякую неудовлетворённость: услышала слишком много из того, чего категорически не хотела знать, и слишком мало из того, что необходимо. Видимо, оттого, что хотела услышать совсем другое. Только-только была вполне уверена: теперь-то у них с Владом всё в порядке, всё сладилось. И лишь теперь её принудили дать себе вразумительный ответ на вопрос: в каком, простите, порядке? В каком смысле сладилось? Выходит, всё вернулось на круги своя: они вроде рядом, но вместе ли?
Она снова погрязла в идиотских грёзах, а Влад, как и прежде, расчётливо и упорно выстраивает свою жизнь, сообразуясь с чётко обозначенной целью. Настоящей, большой, волнующей и стоящей. Главное, что обидно: считала себя умной, а на деле поддалась на абсолютно бредовую иррациональную бабью мечту о сильном, уверенном в себе мужчине, который с какого-то перепуга должен отвечать её несуразному миропониманию. Стой там, иди сюда — что-то вроде этого. Сама же иронизировала там, в прошлой жизни над подобными жизненными установками некоторых ограниченных сверстниц. И уподобилась им же — стыд-то какой!
— Он тебя напугал? — участливо поинтересовалась Вуксата, ставя миску на обеденный стол в гостиной.
— Озадачил, — уточнила Мийра, и внезапно её потянуло спросить о том, чего прежде предпочитала не касаться: — Ты твёрдо решила порвать с племенем?
— Из-за Страка? — абсолютно спокойно переспросила Вуксата, усаживаясь в кресло. — Да, я хочу стать его женой. И стану, — пригрозила она кому-то невидимому.
— А что дальше? — стало нестерпимо любопытно Мийре. — Ему ведь тоже придётся уйти из дома.
— Будем жить, — сказала, как о чём-то само собой разумеющемся, отнюдь не влюблённая девчонка, а по-настоящему любящая женщина.
— Здесь! — вырвалось у сочувствующей всем сердцем благодетельницы.
— Если не прогоните, — легко согласилась на предложение Вуксата.
— Уговаривать буду, — нервно хмыкнула Мийра. — Ты нравишься отцу. И, кажется, он тебе тоже. А Крайтара отец вообще считает внуком. Хоть присмотришь за ним.
— За твоим отцом? — уточнила Вуксата и преспокойно осведомилась: — А ты чем станешь заниматься?
— Наверно, мне придётся уйти с Хратом, — поделилась планами окончательно упавшая духом невеста.
— Зачем? — вздёрнула бровки твизария, явно не видя в этом шаге никакого смысла.
— Он же Голос Племени Хра, — уловив обнадёживавший нюанс, поспешила напомнить Мийра.
— Поэтому может жить, где захочет, — пожала плечиками Вуксата и непринуждённо предложила: — Выпьем вина?
Но спокойно посидеть, выпить, обсудить случившееся не вышло. Только расположились за столом в опустевшей гостиной, как входная дверь распахнулась — манерой стучать в неё тут пока не обзавелись. Порог переступил их бессменный домостроитель и тотчас уставился на бутылку с вином.
— Досточтимый! — спохватившись, катапультировала из кресла Мийра. — Проходи. Не выпьешь с нами вина?
— С Неомрачённой стороны? — придирчиво уточнил мастер, топая к столу и потирая руки.
— Лучшее, — заверила его Вуксата, приветливо улыбаясь.
И наливая вино в третью кружку, неизвестно кому приготовленную. Впрочем, она-то не забыла, что сакризия, навестив днём прораба, пригласила того осмотреть дом. А у Мийры за всей этой вознёй с Лабрухом совсем из головы вылетело. Старик медленно с понятием смаковал лучшее — соответственно, дорогущее — вино этого мира. И степенно разносил в пух и прах идею сакризии с возведением второго этажа:
— Зачем его городить, когда у тебя там, — ткнул он пальцем в стену, за которой располагались спаленки, — до ограды места полно. Ты двор не обустраиваешь. Там всё травой поросло. Сделать пристройку, так ещё три комнаты получится. А для второго этажа лестница нужна. Которая у тебя пол гостиной загромоздит. А сверху над ней ты стены не поставишь. Тогда тут, внизу под них подпорки делать придётся. И что получится? — иронично осведомился он, демонстративно оглядывая и без того невеликое помещение. — Лишь на обеденный стол места и хватит. Будете меж столбами, как меж деревьями в лесу блуждать.