Дочь Дракона И Юриста-3 Когда правда возвращается домой

— Ты у меня, случайно, замуж не собралась?

— Я? — изумилась завидная невеста с «довеском». — С чего ты взял?

— Крутятся же вокруг тебя, — увильнул он от прямого ответа. — Смотрят несытыми глазами.

— Вокруг меня постоянно крутятся лишь четверо, — мысленно загнула Мийра пальцы. — При этом Храт и Страк лишь пытаются использовать в своих целях. Утрал женат, Трас тоже.

— А этому чего от тебя надо? — в свою очередь обалдел отец, услышав последнее имя. — У него же от человека лишь человеческая речь. В остальном зверь зверем. Не в том смысле, что жесток. А в том, что нелюдим, каких поискать. И женщины, сколько помню, его не шибко интересовали.

— Я интересую, — вынужденно призналась Мийра, если уж сболтнула лишнее.

— Он что, соблазнял тебя? — не рассердился Хайдан, а по-прежнему пребывал в состоянии обалдения.

— Пытался, — пожала она плечами, стараясь выглядеть поравнодушней.

— И что? — понукнул отец, явно не слишком веря в амурные поползновения дядюшки Лютика.

— Я не соблазнилась, — заверила его Мийра и поделилась ещё кое-чем: — Страк просил держаться от него подальше. Прямо его моим врагом не назвал, но сомневается в добрых намерениях Траса. Кстати, ты его у нас не видел в последнее время?

— Он ко мне сроду не заходил, — поделился и папа.

— Заходил, — возразила она. — На следующий день после нашего с Лютиком появления. Вместе с Ахраем и Страком. Правда, сразу ушёл, не сказав ни словечка. Но после опять явился, и мы с ним поболтали. Знаешь, — припомнила Мийра, — это он меня убедил не запрещать сыну бегать с тариконами. И оказался прав: они его действительно многому научили.

Хайдан вновь проинспектировал дно кружки — словно там должно было что-то появиться само собой. Заботливая дочь поднялась из-за стола, взяла пустой кувшин и потопала на кухню за добавкой. Где тут же влипла в скандал.

— Видала? — уставилась на хозяйку Хлура, явно доискиваясь поддержки.

Вид шеф-повар имела грозный, намерения недвусмысленные, ибо деревянная мешалка в её руке уже почти вошла в соприкосновение с темечком рефлекторно присевшего парня. Мийра давно привыкла к габаритам аборигенов, но всё же едва не хихикнула: до того потешным выглядел усевшийся на корточки трёхстворчатый шкаф. С большими глазами южанина навыкате и распахнувшимся ртом. Неизвестно по какому поводу, но бедолага принарядился, прежде чем явиться на постоялый двор Угрюмца. Не просто надел под жилетку рубаху — облачился в новую, с нарядной вышивкой по вороту. И штаны чистые — оценила Мийра — и сапоги начищены. Прямо жених, а не…

Неужели и вправду жених — закрутила она головой в поисках Хлопы. Та обнаружилась в дальнем углу у самой печи. Вжалась в угол, однако на лице не страх перед разгневанной матерью или растерянность: послушная дочь явно готовилась к бунту. Неизвестно, насколько беспощадному, но точно не бессмысленному. Девке уже шестнадцать: самый возраст для невесты. Через пару лет начнут поддразнивать: мол, никому не сгодилась. А она очень даже сгодилась — милостиво улыбнулась Мийра выпучившемуся на неё жениху. Заслонила его от разгорячившейся матери невесты и миролюбиво спросила:

— Хлура, дорогая, не нужно так огорчаться. Чего ты раскипятилась? Будущий зять не понравился?

— Какой зять? — пропыхтела раскрасневшаяся стряпуха, непонимающе заморгав.

Потом до неё дошло, и многопудовая бабища буквально нависла над сакризией, что выше её на целую голову:

— Какой он мне зять⁈

Могучий рык заботливой матери потряс стены — даже гул в трапезной поутих.

— Этот, — ничуть не испугавшись, глянула Мийра через плечо.

Парень уже стоял на ногах и осторожно отступал. К его чести, не в сторону двери, а пытаясь прикрыть Хлопу своим телом. Не сразу, но Мийра поняла: девушка тянула его к себе за рубаху. Её лицо было преисполнено непоколебимой решимостью отстоять своё счастье — лёгкой победы Хлуре не видать, как собственных ушей.

Хозяйка заведения вздохнула и прямо поинтересовалась у своей стряпухи:

— Чем он тебе не нравится?

— Да, как он может нравиться, когда она уже сговорена⁈ — возмущённо протараторила та.

— За кого? — уточнила Мийра не из любопытства, а чисто машинально.

Ввязываться в семейные дела их железной леди ни малейшего желания — тьфу-тьфу-тьфу от подобной напасти. Однако и Хлопу жалко отдавать на растерзание. Она, конечно, зануда, но заботливая, честная и своя в доску. Лютик её то и дело дразнит, но любит. А ребёнка обмануть нелегко: он печёнками чует неискренность.

— За старика, — хладнокровно пояснила взбунтовавшаяся невеста из-за спины приободрившегося кавалера.

— Какой он тебе старик⁈ — прорычала Хлура, потрясая мешалкой.

— Прекрати, — поморщилась Мийра, вцепившись в опасный инструмент насилия. — Ты мне сейчас нос сломаешь. Отдай! — выдернула она деревяшку у замешкавшейся стряпухи. — И объясни толком: что тебя не устраивает?

Не устраивала почтенную мать и предприимчивую женщину обычная вещь: социальное положение кандидата на руку дочери и его финансовое положение. Зачем её кровиночке обычный лесоруб, когда на неё обзарился целый торговец? У которого и дом в центре, и два десятка отменных храглов, и возы, и погонщики, и товар, и положение в обществе. А у того голодранца, что припёрся третировать несчастную стряпуху, лишь пара топоров да хижина за городской стеной. Ишь, чего придумал? Такую драгоценность, как её Хлопа, ввергнуть в нищету и прозябание!

— А куда ты её предпочитаешь ввергнуть? — невозмутимо осведомилась Мийра.

Она с трудом подавила смешок, услыхав от Хлуры слово «ввергнуть». Простые люди так витиевато не изъясняются — это она явно подцепила у кого-то из торговцев. Вполне возможно, у будущего зятя — на что практичная мать семейства здорово рассчитывает. Не потому, что нуждается, а потому что дочь так же не должна ни в чём нуждаться. Сейчас-то ей мама поможет, а потом? Где она себе найдёт такое же хлебное местечко, как у Хайдана Угрюмца? Даже он не возьмёт дочь на место матери, когда та помрёт: к сожалению, стряпуха из Хлопы посредственная. И куда ей, скажите на милость, податься? Лес валить на пару с муженьком?

Выслушав вполне резонные доводы заботливой родительницы, Мийра попыталась направить её мысли в другое русло:

— А как твоя дочь будет жить с нелюбимым мужем? Ты об этом подумала?

— Нормально будет жить! — сообразив, куда клонит сакризия, мигом окрысилась на неё Хлура. — Её дети всегда будут сыты.