Страница 5 из 60
Глава 2
'Когда говорят, что простота хуже воровства,
подразумевают беспечность и невежество.
Не всякий вор так опасен, как всякий дурак'
(Предупреждал дедушка внучку, когда
считал её поступки верхом легкомыслия)
Как это частенько бывало и раньше, к вечеру Мийра уже не была так уверена в своём решении лично урегулировать отношения с Вуксатой. Верней было бы сказать: с целым племенем Вук. Вожак Вуконтар, конечно, поступил благородно: объявил, что сакризия с сыном под его личной защитой. Но, что он думает на самом деле? Между вожаком племени и оскорблённым отцом целая пропасть: то, что не может позволить себе один, вполне способен проделать второй. Не явно, а тайно: подошлёт убийц и…
— Нет, — даже замотала она головой, отгоняя подлое видение.
Это рассуждения девчонки из другого мира, где от цинизма не продохнуть. В этом люди так же грешат цинизмом, но до размеров «вполне приемлемого» и «по необходимости допустимого» он ещё не дорос. Вообще-то, пока Мийра встречала циников лишь среди оборотней. И оба у неё под подозрением: уж больно явственно от них веет чем-то, как говорится, родным. Только по этой причине — не считая мелочей — она и подозревает в них Влада. Хотя и мелочи не такие уж мелкие: то, что сказано, не походит на оговорки — при самом страстном желании видеть в них оговорки. И, кстати, кандидатов уже трое. Этот Брут будто нарочно напрашивается…
— Что нет? — поинтересовался отец, не дождавшись продолжения. — Чего трясёшь головой, как испуганный храгл?
Они ужинали вдвоём — что теперь бывало нередко. Оба этим недовольны, однако против природы не попрёшь: подраставшему дигралу нужно бегать гораздо чаще, нежели его домоседке мамаше. Лютик не просто пребывает в теле оборотня, как попаданка — у него душа оборотня. А у неё обычной девчонки, выросшей в городской квартире перед монитором, откуда к ней в голову вламывался целый мир. Здесь же приходилось трудить ноги, дабы выходить в этот мир. И теперь от него не защитят ни железная дверь квартиры, ни домофон, ни охранная сигнализация. Только люди, желание которых тебя облагодетельствовать ещё нужно заслужить.
— Как думаешь, — задумчиво поинтересовалась Мийра, тюкая ложкой в салат, — Вуконтар действительно хочет меня защитить? Или просто изображает благородство намерений? Я понимаю, что моя смерть ляжет новым пятном на его имя. И на имя Вуксаты. Но…
— А что ты натворила-то? — снисходительно перебил её Хайдан.
Умеет отец увидеть нужное — вздохнув, подумала Мийра. И уже привычно выложила всю правду о своей необдуманной инициативе. Не только сказанное и услышанное, но и передуманное по данному поводу — включая сожаления и сомнения.
— Поговоришь ты с ними, не поговоришь, ничего уже не изменить, — выслушав дочь не перебивая, констатировал Хайдан. — Нет, успокоить Вуконтара никогда не лишнее. Отец всё-таки. Переживает за дочь. Да и ей не сладко жить с таким бременем. Говорят, что в доме мужа от неё даже слуги шарахаются. Никто с ней не разговаривает, а вслед плюют. Ты правильно решила: нужно девочку избавить от незаслуженной ненависти.
— А почему она к отцу не вернётся? — удивилась Мийра. — Такое нельзя терпеть.
— А потому, что отец её не примет опозоренной, — удивился Хайдан удивлению дочери. — Она и от родни наслушается всякого.
— Значит, будем спасать, — откинув последние сомнения, решительно трахнула Мийра ложкой по столу.
Подобрала пальцами кучку вывалившегося на столешницу салата, сунула в рот и промычала:
— Ты пойдёшь со мной?
— На встречу с Вуксатой? — уточнил отец, отхлебнув вина. — Понятно, что одну тебя не отпущу. А вот Лютика с собой брать не будем. Сболтнёт ещё лишнее. Да и незачем. Нам и без него поверят, когда узнают, что его выспрашивал сам Голос Племени. И без разницы, какого именно. Храт уже наверняка поделился новостями с остальными Голосами.
— И племени Тра? — недоверчиво переспросила Мийра.
— А как же?
— Тогда, почему тот не остановит Трайтара? — не поняла она, с какой стати не сделано самое важное. — Почему не объяснит своим родичам, что те воюют не с теми и не за то.
Ожидала от мудрого проницательного отца объяснений, но тот вдруг нахмурился и — просто невероятное дело — отвёл глаза.
— Ты что-то знаешь, — потребовала она объяснений.
Угрюмец напружинился, набычился ещё больше и обрадовал:
— Я дал слово не распускать язык. Придёт время, и ты узнаешь. А пока незнание тебе лишь на пользу.
— Ну, спасибо! — прошипела Мийра, благодаря оборотней за невыносимую заботу.
А кого ещё? Ни один человек не заставит отца скрывать от дочери что-то очень для неё важное. Лишь твизы способны заставить его помалкивать, когда дело касается их проблем. Просто немыслимо! Ещё до средневековья не дожили, а уже обросли заковыристыми проблемами на почве интриг. И кто? Мохноногие оборотни, не имевшие в этом мире конкуренции. Точно зажрались — насупилась и Мийра, в тайне надеясь пронять папулю. Вдруг отцовское сердце не выдержит и развяжет ему язык? Нельзя иметь секреты от семьи.
Дойдя до этой мысли, переселенка с другой планеты кое-что вспомнила и сдулась: сама-то не слишком разбежалась делиться своим секретом. Дело не в доверии: житель этого мира и этого времени просто не поймёт. Или наоборот поймёт всё превратно. Что-то вроде: злой дух вселился в его кровиночку, убил её душу и расположился на месте покойницы, мороча голову добрым людям. Наверняка с пакостными целями — откуда у злого духа возьмутся другие? Не с добрыми же намерениями он припёрся и погубил прекрасную сакризию: обязательно начнёт гадить.
— Ты быстро успокоилась, — озадаченно вглядывался Хайдан в разгладившееся лицо дочери.
— Невозможное не превозмочь, — перевела Мийра на местный язык слова любимого поэта. — Не стоит и пытаться. Нам с тобой важней всего оставаться в стороне от распрей твизов.
— Совсем не вы выйдет, — вздохнув, предупредил отец и уставился на дно опустевшей кружки: — Слишком ты у меня… заметная. И всем от тебя что-то надо.
— Кому всем? — насторожилась Мийра.
Чего она ещё не знает? Кто морочит голову отцу? Им что, её изнасилованной головушки не хватает? Надоело терроризировать сакризию и нашли себе другую игрушку?
— Мне твизы не особо докучают, — угадав, отчего дочка опять нахохлилась, предупредил Хайдан. — Но, сдаётся, кое-кто из них в тебе очень заинтересован.
Не успела она открыть рот, дабы потребовать имя и причину интереса, как папа осведомился нарочито безмятежным тоном: