Страница 56 из 60
Следопыт вернул кисть, всем своим видом показывая, что больше ему сказать нечего. Однако оказалось, что всё-таки есть. Он развернулся, сделал пару шагов прочь, остановился. Помялся несколько секунд, пыхтя и на что-то решаясь. Потом еле слышно процедил через плечо:
— Я люблю женщину, которую оклеветали перед твоим сыном.
И Мийра совершенно не удивилась. Почему бы и нет? Важно лишь то, что он доверился ей. Признаться в таком… Страк буквально обнажился перед ней, открывая самое сокровенное. И самое умное, что она могла сейчас сделать, так это фальшиво удивиться:
— Что ты сказал? Я не расслышала.
Он просто кивнул в ответ и ушёл. А Мийра пригорюнилась: не хватало печали! Мало у них проблем нагромоздилось одна на другую, одна другой заковыристей — новая нарисовалась. И лично для неё куда более серьёзная, чем вся эта беготня оборотней вокруг их навязшей в зубах межусобицы — будь она неладна! Как раз их внутренние распри для неё всего лишь досадная помеха в бизнесе. Ну, и ещё иногда огорчительная нервотрёпка, когда твизы лезут с напоминанием о своих склоках.
Но Страк… Умудрился же влюбиться в чужую жену. Если и Вуксата отвечает взаимностью, их дело тухлое. Какими бы друзьями ни были следопыт с его вожаком, добром это не кончится. Страку не простят преступных чувств — с этим здесь жутко строго. И моду на разводы ещё не завели — дикари непредусмотрительные.
Нужно обязательно придумать, как помочь влюблённым — дала себе зарок Мийра, водя пропитанной краской кистью по шершавой стене: туда-сюда, туда-сюда. Приходилось делать это по несколько раз: с первого краска не ложится ровно. Мысли о грешных возлюбленных так же елозили в голове: туда-сюда, туда-сюда. Однако ничего путного так придумать и не смогла. А, когда самой что-то нужно, воображение прямо-таки несётся вскачь — укоряла себя Мийра, заканчивая штаны Утрала. Вечно одно и то же: свои проблемы вырастают до небес, а чужие аналогичные можно пальчиком прикрыть.
Так, хандря и приступая к фигуре третьего твиза, она и встретила, наконец-то, отважившуюся вернуться мстительницу. Та явилась, гордо вздёрнув подбородок, всем своим видом демонстрируя вызов — а глаза жалки, умоляющие.
— Я не сержусь, — успокоила её Мийра. — Лучше принимайся за работу, раз уж взялась помогать. И без того куча времени потеряна.
Вуксата подобрала свою плошку и продолжила закрашивать брошенного тарикона. То и дело стреляя в благодетельницу напряжённым взглядом человека, ожидавшего подвох. Так продолжаться не может — поняла Мийра и приступила к разрядке напряжённости, прошептав:
— Страк признался, что любит тебя. А ты? Ты любишь его?
Вуксата замерла, что называется, как громом поражённая. Капля краски сорвалась с кисти и шмякнулась о носок её сапога. Не давая время её панике на разогрев и полёт в неизведанное, Мийра продолжила:
— Если это взаимно, я помогу вам.
— Ты? — естественно, не поверив в поспешное обещание, прошептала Вуксата.
Уткнувшись носом в стену, сверля её остановившимся взглядом.
— Страк мой друг, — поднажала Мийра, стремясь поскорей расколотить кокон недоверия и прочих недопониманий. — Ещё он друг мужчины, которого я люблю.
— Храта? — моментально догадалась несчастная запутавшаяся девчонка.
Пришлось признаться:
— Да. И мы поможем вам.
— Как? — уже с надеждой выдохнула Вуксата.
— Придумаем, как, — твёрже твёрдого пообещала Мийра. — А сейчас ты успокоишься и продолжишь работать. Главное, не делай больше глупостей. Ты не одна. И уж точно не сможешь решить вашу проблему.
Они трудились до самого заката, периодически принимая похвалы сновавших мимо подмастерьев. Даже сам метр снизошёл до похвалы: нехотя, сквозь зубы, но старый хрен всё-таки согласился, что так оно выходит симпатичней. Правда, отругал расточительную сакризию за чрезмерный расход драгоценной синей краски: дескать, твиз, облачённый в парадные штаны, мог обойтись и чёрными.
Но, что он понимает? Фреска — на вкус Мийры — и без того получалась примитивней некуда. Особенно раздражал белый фон в клеточку, на котором белокожие оборотни выглядели убого. Придётся, не клетки замазывать, а изображать природу — всем сердцем бунтуя против сверхурочного труда, решилась она размалевать стену на полную катушку. И попросила прижимистого прораба достать ей назавтра побольше зелёной краски. Искренне надеясь, что папочка за такие растраты не намылит фантазёрке шею.